Солнце ночи

Возле одной из яхт стояло несколько человек в штатском, а проход к трапу был перечеркнут черно-желтой лентой.

Я прошлась вдоль оцепления, бросая короткие взгляды на пустую палубу. Судя по всему, тело Альберта уже обнаружили. Наверное, даже увезли. Черт, как же мне туда пробраться? Я остановилась, осмотрелась кругом. Чуть дальше от пристани, там, где были свалены камни волнореза, сидели ранние рыбаки. Не знаю, удастся ли мне их разговорить, но попробовать стоит.

Я подошла к пожилому дяденьке в брезентовой куртке, спросила:

Дядька пожал плечами:

— А фиг его знает! С утра, вроде, брал, а сейчас не берет.

Я глубокомысленно кивнула:

— А на макароны не пробовали?

— Разве бычок возьмет макароны? — усомнился дядька.

— А почему нет? Карп берет, чем бычок хуже?

Дядька почесал за ухом.

— Надо попробовать, — пробормотал он. — Не знал про макароны. — Посмотрел на меня с некоторым уважением и спросил: — Сама-то рыбачка?

— Еще какая! — горячо ответила я.

И, кстати, ничуть не уклонилась от истины. Рыбная ловля моя страсть.

Дядька авторитетно кивнул.

— Карпа тащить приятно, — заметил он. — Рыбина здоровая, серьезная, сопротивляется ощутимо, не то, что эти мальки…

Я сочла дипломатические отношения установленными и поинтересовалась:

— Что там за оцепление на яхте?

— А там кто-то помер ночью, — равнодушно сообщил собеседник.

— Ага. Я вечером тоже здесь сидел, вчера клев был хороший… В общем, смотрю, сначала приезжает «скорая».

А следом милиция. Только они недолго на яхте копались. Минут через пятнадцать все высыпали на берег, встречать начальника. Вальяжный такой, холеный… В «мерседесе» прибыл. Наверное, в «Каравелле» живет, их машина, гостиничная. Поднялся он на палубу, пошел в каюту. Минут через пять выходит назад и руки платочком вытирает. А на платочке кровавые пятна.

— Вы же говорили, что покойник умер, — робко напомнила я.

— Говорил. И что с того?

— Но как же… Кровь! Выходит, его убили?

— Ничего не выходит, — ответил дядька.

 — У мужика жила лопнула, вот вся кровь наружу и вытекла.

Я захлопала глазами. Собеседник посмотрел на меня и рассмеялся.

— Что, не поняла? Ну, жила! — И он постучал себя почему-то по груди. — Так бывает, когда тяжелое подымешь или надорвешься. У нас тут тоже был один рекордсмен. Все вагоны толкал, дубина, напоказ выставлялся. Дотолкался. Жила лопнула, вся кровь наружу и вытекла.