Солнце ночи

 — Насколько я знаю, шантаж — уголовное преступление?

Мне показалось, что Палянский немного покраснел. Но ответил на вопрос не он, а Олег Андреевич.

— Да, конечно. Но факт шантажа еще нужно доказать.

— Это легко сделать, — ответила Ольга. Ее глаза по-прежнему держали Палянского под прицелом. — Нужно проверить мои счета. Последние два года я снимала крупные суммы, которые не шли в дело. Не шли они в дело потому, что я отдавала их… шантажисту.

Мне стало понятно, почему она не назвала шантажиста по имени.

Понятно, почему она не отрываясь смотрела в лицо Палянскому. Похоже, это дошло и до режиссера. Он молча уставился на свои руки. Руки заметно дрожали.

— Значит, Макаров вас шантажировал, — произнес Олег Андреевич. — Чем? Хотя понятно. Он пообещал рассказать вашей дочери, кто ее мать.

— Да, — подтвердила Ольга. — Я платила до тех пор, пока не лопнуло терпение. В тот вечер он снова приходил ко мне. Требовал денег. Я пообещала. А потом пошла следом и ударила его по голове.

— Чем? — спросил следователь, но в голосе его звучала безнадежность. Похоже, он не сомневался, что получит правильный ответ.

Ольга улыбнулась. Это была улыбка, полная скрытого торжества.

— Я ударила его гантелью. Знаете, в номера по просьбе гостей иногда приносят гантели. Я попросила две килограммовые, мне принесли. Вот эту гантель я и использовала.

— И где она теперь? — спросил Олег Андреевич усталым голосом. Похоже, он смирился с поражением.

— Она лежит на клумбе под кустом сирени, — объяснила Ольга.

 — Вы можете достать ее прямо сейчас, я покажу, под каким кустом.

Она приподнялась с кресла, но следователь остановил ее жестом:

— Позже. Я не сомневаюсь, что она действительно там лежит. Идите в номер, соберите вещи. Вы поедете со мной.

Ольга поднялась с кресла. В одну минуту она стала необыкновенно красивой. Ее стройную фигуру словно окружило призрачное мерцающее сияние. Ольга обвела нас медленным взглядом, на секунду задержала его на одном человеке… Потом снова ослепительно улыбнулась, повернулась и пошла вверх по лестнице.

Мне показалось, что она плывет над ступенями.

После ее ухода воцарилась недолгая пауза. Олег Андреевич поднял голову и спросил:

— Никто не желает высказаться?

Я дернулась вперед, но Глеб перехватил мой локоть и сильно сжал. Я прикусила губу.

— Кто-нибудь желает высказаться? — настойчиво повторил следователь. Его взгляд упирался в стройную хрупкую фигуру Анечки.