Солнце ночи

Прослушка мерещилась нам везде: в камнях на берегу моря, на ветках дерева, под которым мы сидели, в ножке садовой скамейки, в диванном пуфике, в корнях громадного фикуса из приемного покоя… Везде! Везде!

И мы держали слово, данное людям-невидимкам несколько дней назад, в номере Глеба. Иначе мы не могли подтвердить свою благонадежность.

— Да, — сказал Игорь. Его глаза уставились в пространство и остекленели. — Не могу поверить. Неужели Альберт?..

Он снова не договорил и умолк.

В это было невозможно поверить, но это было так.

Странный и страшный камень, дававший человеку силу богов, обладал и другими способностями. Например, мог раздавить слабого. Очевидно, камень подпитывался человеческой энергетикой, а если ее не хватало… Что ж, за это смертный, осмелившийся претендовать на силу Бога, должен был заплатить своей жизнью.

Господи, какое страшное наказание! Даже думать не хочется, сколько людей убила змея с распахнутой пастью за тысячи лет своего существования!

— Но как оно оказалось у Альберта? — спросил Игорь в десятый раз.

— Любопытной Варваре на базаре один орган оторвали, — напомнила я. И ехидно уточнила: — Я имею в виду нос!

Игорь обиделся окончательно:

— Можно подумать, тебе самой это не интересно!

— Не-а, — сказала я. — Ни капельки!

И, между прочим, не покривила душой. Потому, что я уже знала как.

Разговор с Палянским состоялся спонтанно. Я гуляла по пляжу, размышляя обо всем, что с нами произошло за последние две недели. Палянский сидел на огромном камне и смотрел вдаль.

За последние два дня он заметно осунулся и перестал одаривать проходящих мимо женщин своей жирной сальной улыбкой. Хоть какой-то позитив во всей этой истории. Я подошла к нему. Палянский поднял голову, бросил на меня пустой невыразительный взгляд:

— Это я, — согласилась я.

Палянский кивнул и снова ушел в свои невеселые размышления. Мое присутствие было ему совершенно безразлично. Странно подумать, что еще неделю назад этот человек обязательно облизал бы меня взглядом с головы до ног и попытался бы навязать свое общество за ужином.

Но у меня было несколько вопросов к этому человеку, и я не стала деликатничать.

— Григорий Михайлович, — начала я без предисловия, — я слышала ваш разговор с Ольгой у нее в номере. Я знаю, что шантажировал ее вовсе не Макаров, а вы. Макаров был отцом вашей жены?

Палянский кивнул. Несколько раз открыл рот. Но ничего не сказал. Уперся локтями в колени, обхватил ладонями небритые щеки и снова увел взгляд в море.