Солнце ночи

Только, пожалуйста, ничего жирного!

— Мы же договорились! — укоризненно заметил повар и положил трубку.

Я закрыла крышку ноутбука, одернула платье и направилась к двери. Последний раз фразу насчет испорченного желудка произносила моя мама лет десять назад. И то всего один раз. Потому что поняла: это бесполезный разговор. Дочка давно выросла и сама решает, когда и как портить свой желудок. Я вышла из номера и пошла по коридору. Горели боковые бра, вокруг было пусто и тихо. Я дошла до поворота, ведущего к лестнице, и вдруг заметила, что дверь справа отворена.

Я остановилась, украдкой огляделась по сторонам.

Пусто. Я медленно потянула на себя ручку двери и заглянула в чужой номер. Двигало мною вульгарное, но простительное бабье любопытство: хотелось получше рассмотреть обстановку. Но стоило мне сунуть свой длинный нос в номер, как мысли тут же разлетелись в стороны.

В центре комнаты, раскинув руки, лежал человек. Я справилась с испугом, перешагнула порог и позвала дрожащим голосом:

— Эй! Вы меня слышите?

Мне никто не ответил.

Я подошла к человеку, лежавшему на полу, присела на корточки, приложила руку к его шее. Теплая. И пульс есть. Выходит, человек жив.

Я взялась обеими руками за плечо незнакомца и с усилием перевернула тяжелое тело на спину. Взгляду открылось бледное юношеское лицо с закрытыми глазами и страдальчески сведенными бровями.

Это был мой сегодняшний знакомый, Игорь Лавров. Бедный мальчик! Не зря мне показалось, что он нездоров! Я внимательно осмотрела его с головы до ног.

Никаких пятен крови на одежде, никаких царапин, синяков или следов нападения. Похоже, он просто потерял сознание. Я осторожно похлопала Игоря по щекам. Закрытые веки чуть дрогнули.

— Игорь! — позвала я.

Я заметила, что его рубашка застегнута доверху. Воротник врезался в шею и мешал свободно дышать. Я торопливо расстегнула верхние пуговицы, развела края рубашки и вдруг заметила, что шею Игоря кольцом охватывает какая-то металлическая цепь. Я наклонилась.

В гладкую молодую кожу врезались жесткие чешуйчатые пластины.

Это было украшение. Тяжеленькое украшение, такое и здоровому человеку на шею не повесишь. Странная работа. Никогда не видела, чтобы кожа рептилии была имитирована так искусно. И металл странный, белого цвета. Но это не золото и не платина…

Я осторожно раздвинула края рубашки на ключицах парня. Здесь тяжелые чешуйчатые звенья цепи утолщались, расширялись и превращались в змеиную голову.