Я часто наблюдал за ними спящими, вставал раньше них и уезжал в офис, но перед тем как уйти, заглядывал в их комнату.
От вчерашней непогоды не осталось и следа, если только разводы на стёклах от дождя. В небе светило солнце и день обещал быть прекрасным. Только я все равно не хотел никуда выходить из номера, хотел остаться с Аней здесь как минимум ещё на день. Вчерашний вечер и ночь окончательно все расставили по местам в моей голове. И теперь я знал, что все будет иначе в наших с ней отношениях.
Я поднялся с кровати, подошёл к тумбочке, на которой стоял поднос, взял с него стакан воды и осушил его залпом.
Вышел из спальни, позвонил администратору и попросил принести завтрак в номер. Вчера мы так и не притронулись к еде.
— Привет, — услышал я позади тихий голос и обернулся, встречаясь со смущенным взглядом. Аня стояла у двери и держалась за ту одной рукой. Я подошёл и заключил ее в объятия. — Мы все проспали и теперь наверное Маша и твои родители сходят с ума от беспокойства…
— Не сходят. Ты уснула вчера, а я позвонил маме и предупредил, что мы вернёмся только сегодня.
— Игорь, я переживаю как родители отнесутся, что мы… что я…
— Тсс, Аня, — я приложил ладонь к ее рту, заглядывая в глаза. — Никто и ничего плохого о нас не будет думать. Куда большее беспокойство вызывает у меня твой внешний вид… — прохрипел я.
Аня опустила глаза и смущенная улыбка снова коснулась губ, а багровый румянец опалил щеки.
— Я сейчас оденусь, — развернулась, и направилась в спальню, но я не позволил ей уйти, перехватил ее руку и снова заключил в объятия.
— Не так быстро… — впился в ее рот жадным поцелуем, раздвигая податливые губы языком.
Домой мы вернулись только к вечеру. Не знаю кто кого сильнее удерживал в постели, но от Ани невозможно было оторваться. Я ощущал бесконечную потребность и желание касаться шелковистой кожи. Входил в неё медленными толчками и рассудок мутился, словно вспышки мелькали перед глазами, которые били прямо в сердце. Не думал даже, что еще способен испытать нечто подобное.
Смотрел в ее лицо, как она выгибалась мне навстречу, принимала каждый мой толчок и отзывалась с умопомрачительной нежностью и недоумевал, как и в самом деле держался все это время? Точно подвиг совершил и теперь вот получал расплату за длительное воздержание.
— Ты думаешь, Маша на нас обиделась? — спросил я у Ани, когда мы вышли из такси и направились к дому.
— Завтра мы реанимируемся в ее глазах, — ответила она, счастливо улыбнулась и прижалась ко мне.
