В неярком свете ночника Аня ещё красивее казалась, и в самом деле походила на фарфоровую куклу.
— А родители… что они подумают? — даже сквозь приглушенный свет ночника я увидел как вспыхнули ее щеки багровым румянцем.
— Какая разница что они подумают? — я слабо ухмыльнулся, заметив недоумение и испуг на ее лице. — Ну если хочешь я организую твое похищение? — от ее близости и аромата мне в голову ударило и я вытянул руку и коснулся ее локона, что выбился из хвоста.
Аня ещё сильнее засмущалась и покраснела. Когда отпустил тормоза и проще как-то стало.
Правда ещё не понимал, как Аня относилась к этим самым переменам. Чувствовал ее настороженность. Наверное мы никогда не выйдем из этого шаткого равновесия. Так и будем кататься на качелях туда-сюда
— Хочу, — прозвучало так наивно и по-детски, что я не смог сдержать улыбки.
Потянулся к ее лицу и коснулся дыханием ее рта. Она вытянулась как по струнке и замерла, словно ее выслеживал охотник и она боялась попасться тому на глаза. Я сам задержал дыхание, а спустя минуту накрыл ее губы своими и полетел в бесконечную пропасть.
Аня обхватила меня за плечи, ее тело задрожало и я упивался этими чувствами. Кроме нее и этих мягких сладких губ ничего и не было важнее в эту минуту. Какой же я был дурак, что столько времени решался на сближение. Но может быть всему свое время? А может быть Аня тоже что-то надумала за эти дни?
Поцелуй длился очень долго, я обхватил Аню за талию и спустил к себе на колени. Прижимал ее и не хотел останавливаться. Нечто необъяснимое происходило со мной в такие моменты.
Она сама того не ведая, становилась моей отрадой и болью. Руки потянулись к ее волосам, я стащил с них резинку. Мягкие локоны упали Ане на плечи и спину, и я запустил в них пальцы. Меня потряхивало от желания, а эрекция уперлась ей в бедро. Навряд ли она понимала в какое пекло лезет, ведь сгорим оба, заживо, если сейчас же не остановимся. Я отстранился, Аня часто и прерывисто дышала смотря мне в лицо затуманенным взглядом. Ее сердце билось так гулко, что я готов был подняться на ноги, схватить ее на руки и нести в свою спальню, чтобы раздеть и восхищаться ее красотой, касаться ее белой кожи и содрогаться в конвульсиях от желания ею обладать.
— Игорь, я… Ты… — заикалась она шепча несуразные слова."
"— Я никуда тебя не отпущу, — тихо сказал я ей. — И никакая Света мне не нужна. Мы будем жить втроём: ты, я и Маша. По выходным будем ездить к родителям, а там жизнь покажет. Я буду последним глупцом, если дам тебе уйти.
