Соловей

Она это знала. Но разве вина тут имеет значение?

Он обхватил ее лицо руками, притянул к своему.

Поцелуй получился грустным напоминанием о том, что когда-то между ними было. Она дрожала, пока он ее раздевал. Она заметила красные шрамы у него на спине и груди и неровный, страшный шрам во всю левую руку.

Она знала, что Антуан не ударит ее, не сделает ей больно, и все равно боялась.

– Что такое, Вианна? – спросил он, отстранившись.

– П -пока тебя не было…

– Нам надо об этом поговорить?

Она хотела во всем признаться, расплакаться, чтобы он утешил ее и сказал, что все будет хорошо.

Он любил ее. Это она тоже видела и чувствовала.

Но он же мужчина. Если она признается, что ее изнасиловали – и что у нее ребенок от другого, – ему это не даст покоя. Со временем он начнет спрашивать себя – не могла ли она остановить фон Рихтера? А позже будет подозревать, что, может быть, ей вовсе и не хотелось его останавливать.

Вот так. Она могла рассказать ему о Беке, и даже что убила его, но никогда не расскажет, что ее изнасиловали. Ребенок родится раньше срока. На месяц раньше – такое случается.

И все равно со временем тайна может разрушить их жизнь.

– Я люблю тебя, Вианна.

Она закрыла глаза и ответила на поцелуй, ожидая, что ее тело оживет от его прикосновений. Но когда она скользнула под него и их тела слились, как сливались столько раз в прошлом, она не почувствовала ничего.

– Я тоже люблю тебя, Антуан.

Холодная ноябрьская ночь. Антуан дома уже больше двух месяцев.

От Изабель никаких вестей.

Вианна не могла уснуть. Она лежала рядом с мужем, слушая его тихое похрапывание. Раньше оно ей не мешало, но теперь не давало покоя.

Она повернулась на бок, посмотрела на мужа. В лунном свете лежал незнакомец: худое, острое лицо, седой, хотя ему всего тридцать пять. Она выскользнула из кровати и накрыла мужа стеганым покрывалом, доставшимся еще от бабушки.

Накинула халат и сошла вниз, где бродила из комнаты в комнату в поисках – чего? Своей прошлой жизни, любви к родному человеку, которую она, кажется, потеряла.

Все было не так. Они как чужие. И он тоже это чувствовал.

Она взяла плед в гостиной, завернулась в него и вышла на улицу.

Над разбомбленными полями висела полная луна. Светлые пятна лежали на земле между яблонями. Она подошла к одному из деревьев. Над головой нависала почерневшая мертвая ветка.