Соловей

У меня тут кролик жарится.

Она перебралась через каменистую промоину, вскарабкалась вверх и настороженно кралась среди серебристых в лунном свете деревьев, готовая в любой момент броситься прочь. Когда между ней и костром осталась всего пара метров, девушка остановилась.

Молодой парень сидел, привалившись к бревну.

На вид чуть старше Изабель. В свете костра толком и не разглядеть. Копна длинных спутанных волос, явно незнакомых с мылом и расческой, одежда ветхая, вся в заплатах, – Изабель невольно вспомнила беженцев в Париже, подбиравших окурки, клочки бумаги, пустые бутылки, выпрашивающих мелочь на пропитание.

Но все же он предложил ей разделить трапезу.

– Надеюсь, вы джентльмен, – окликнула она его из темноты.

– Уверена, что так. – И она робко вступила в круг света.

– Садись, – предложил он.

Изабель присела напротив. Он протянул ей бутылку вина. Она сделала глоток, потом еще, никак не могла остановиться, и он опять рассмеялся.

– Да ты пьянчужка, как я погляжу.

Она не знала, что ответить.

– Гаэтон Дюбуа, – улыбнулся он. – Друзья зовут меня Гаэт.

– Изабель Россиньоль.

– А, соловей, пташка.

Ее передернуло. Не самое оригинальное наблюдение. Да, ее фамилия означает «соловей». Мама называла их с Вианной своими соловушками, целуя на ночь. Одно из немногих детских воспоминаний.

– Почему вы бежали из Парижа? Мужчины вроде вас должны остаться и сражаться.

– Они открыли тюрьмы. Видать, лучше, чтоб мы воевали за Францию, чем сидели за решеткой, когда ворвутся немцы.

– Вы сидели в тюрьме?

– Нет, просто… немного неожиданно.

– А надо бы бояться. – Он отбросил прядь волос с глаз. – Впрочем, насчет меня можешь не волноваться. У меня совсем другое на уме. Вот проведаю мать с сестрой, а потом запишусь в армию. И перебью столько этих ублюдков, сколько смогу.

– Везет тебе, – вздохнула она. И почему мужчинам в этом мире так легко делать все, что они захотят, а женщинам так трудно?

Но Изабель не обведешь вокруг пальца.

– Ты так говоришь только потому, что я хорошенькая девчонка и ты рассчитываешь затащить меня в койку, если соглашусь.

Он пристально смотрел на нее сквозь пламя костра. Сучья потрескивали и шипели, когда на них капал горячий жир. Он отхлебнул из бутылки, передал ей. Руки их встретились – легкое, едва заметное прикосновение.

– Если б я захотел, ты бы уже лежала рядом со мной.