Соловьи

И каждый раз, когда Павел Матвеич возвращался, она сжималась в комок, готовясь к страшному и злому прыжку на него, но покуда действовала исподволь. Хитря чисто по-женски, она прикидывалась добродушной и безразличной и часто выпытывала у мужа о том, как он жил без нее.

— Как жил? — отвечал Павел Матвеич. — Так и жил.

— А женщины у тебя были?

— Какие же женщины? — лгал Павел Матвеич. — Ты же знаешь мое житье-бытье до женитьбы. Никто не скажет, чтобы я с кем-нибудь и чего-нибудь.

— Но я не поверю, чтобы ты студентом и на фронте тоже никого не знал.

Она его так допекала этими вопросами, что однажды он сказал ей:

— У тебя засел дьявол. Ты читала Толстого «Дьявол»? Вот это самое.

— Читала, — отвечала Клавочка, — там это у барина было.

— А ты помнишь, что там говорится, — для здоровья было!

— Значит, для здоровья и у тебя было.

И Павел Матвеич со скрипом, но признался, что это у него было, для здоровья было, на фронте было, но мало, и лишь только для здоровья.

Объяснения эти ее ничуть не успокоили. Однажды между ней и сестрой ее, женой Звонцова, Машенькой, произошла такая беседа.

— Так не уживешься с ним, говоришь, слишком хорош для тебя?

— Не то что слишком хорош, а не семеен. С ним я не спокойна.

— А он с тобою?

— И он тоже. И вот выходит — разлетимся мы однова.

— Ревнива очень.

— Ничуть! — вспыхнула Клавочка. — Но знаю — не жить мне с ним. Не выйдет у нас житье. А то — ревнива!

Но сколько ни врала сестре по поводу своей неревнивости, все же Клавочка, пользуясь слухами, приняла кое-какие меры для разведки.

Беда эта с женою свалилась на Павла Матвеича однажды тогда, когда он возвращался совсем одухотворенный из облцентра с полной надеждой, что он уже в большом городе, и когда почему-то остановился, не доехав малость до дому, в Рогачеве. А в облцентр Павел Матвеич был вызван Баблоевым так срочно, что, как Головачев сам говорил, «семь попуток загнал», чтобы в срок быть на месте."

"— Знаешь что, — сказал ему начальник, — а твоя рекомендация выиграла.

— Какая?

— Как — какая? А совхоз «Подлучье».

И тогда Павел Матвеич вспомнил разговор, происшедший однажды между ним и завом хозяйственной частью одного из областных ведомств, которой руководил Матвей Абросимыч Ильялов. Тот тогда спросил его:

— Не знаешь ли ты совхоза хорошего, который нам к рукам можно было бы прибрать?

— А для чего? — спросил наивно Головачев.

— Как — для чего? Для снабжения. В нашей системе есть у нас два совхозика. Но дрянь хозяйства. Ими нужды снабжения никак не покроешь.