Соловьи

Он говорил себе: «Вжиться, обязательно вжиться! Какой же ты, к черту, человек, если не сумеешь вжиться? Ошибки — это уже позади. Вживайся в среду и делай свое!»"

"Что Павел Матвеич называл «средою»? А все то, что было вокруг него здесь, в этом уголке нового, большого, укрупненного района, где ему предстояло жить и работать, — и омутистая, в ивняке и черемухе Ворона, и это старое село Порим, и та Козловка и Романовка в долине, что за рекой, и эти Студенцы и Сентяпино, что возле Завьяловского лесничества стоят, и вот то Медвешкино, особенно Медвешкино, что кучками селений растянулось и бежит по оврагам через смывы и оползни до самых болот, откуда и начинается Ворона.

И люди, да, конечно, и люди, и они! И все это — «среда»!

Но почему же Медвешкино, это неуклюжее Медвешкино больше всего мнилось ему, когда он думал о «среде», в которую ему нужно было «вжиться»? Ведь если разобраться, то зачем ему было обживать для себя весь этот уголок полевой и дубровной земли нового большого района, когда сам он является работником колхозно-совхозного районного управления, которое находится и прочно осело в новом городе у железной дороги.

Там, в этом Кремневе, есть и красивые улицы с театром и с клубами, там хорошие магазины и ночное освещение, там даже есть свой телецентр. И особенно «вживаться» тогда, когда в любой момент его могут отозвать из куста, то есть из Порима, и перебросить в новый уголок не обжитого еще управлением района?! Но Павел Матвеич твердо решил обживать этот уголок нового района, уголок, в котором никогда не бывал, и так повести дело, чтобы отсюда уже не уходить.

Но чувство это у Павла Матвеича было все же неустоявшимся потому, что не знал он, как у него все здесь выйдет, что из этого получится, и потому еще, что прежняя жизнь все еще стояла у него за спиною и давала знать о себе.

Вот с таким неустоявшимся, а значит, еще и нетвердым чувством, оставаясь и на людях и наедине всегда с ним, Павел Матвеич прямо с ходу и ринулся «вживаться» в свою «среду».

С чего было ему начинать?

С чего начинать, Павлу Матвеичу казалось делом обычным: с разъездов.

И он начал с них. Вперед разъезды, знакомство с хозяйствами, с людьми, и… люди привыкнут к нему, будут его знать.

И он начал ездить. Ездил и прошлое лето, и прошлую зиму, и вот новая весна стояла на дворе, и из-за нее показывалось новое лето. За все это время Павел Матвеич многое узнал. Во-первых, он узнал, что живет здесь очень хороший, покладистый и совсем не избалованный народ, с которым работать можно.