Сон в заснеженном саду

Видимо, девочка простудилась, играя во дворе. Мэгги всегда держала при себе набор необходимых лекарств, в том числе и от простуды. Даст бог, к утру состояние ребенка улучшится.

Порошок следовало развести в горячей воде, и Мэгги спустилась в кухню. Она приготовила лекарство, взяла кружку в руки, но не успела обернуться, как сильные руки легли на ее талию. Кухню огласил громкий стон. Мэгги не сразу поняла, что этот звук издала она сама.

– Я не хотел тебя обидеть, Маргарет, но я не могу, не могу… – сдавленным, задыхающимся голосом прошептал Дэвид.

Мэгги повернула к нему голову, и, когда Дэвид поцеловал ее, забытое ощущение счастья наполнило Мэгги до краев. Но все закончилось в один миг: вдруг ей почудилось, что ее целует не Дэвид, а Эрик. Мэгги с силой оттолкнула Дэвида:

– Не сейчас, только не сейчас!.. Моя дочь больна, а я целуюсь с мужчиной, по вине которого она заболела!

Дэвид молча забрал у Мэгги кружку с питьем, взял ее за руку и повел наверх.

Всю ночь они не сомкнули глаз, сидя у постели больной девочки.

Бледный солнечный свет затопил комнату. Мэгги зажмурилась и, не открывая глаз, лениво перекатилась на спину.

Однако пора было просыпаться. Из коридора слышались радостные возгласы ее детей, которые, похоже, с новыми силами начали громить приютивший их дом. Дом Дэвида Шелдона. Оглядевшись по сторонам, Мэгги заметила, что на тумбочке рядом с кроватью ее дожидается завтрак: два тоста, джем, нарезанный сыр и чашка кофе.

Мэгги поднесла чашку к губам, и в этот момент в комнату заглянул Дэвид. Увидев, что Мэгги не спит, он смутился и хотел ретироваться, но Мэгги его остановила:

– Доброе утро, Дэвид. Спасибо за завтрак. Но, думаю, мы не стоим ваших забот. Вы и так уже слишком много для нас сделали.

Дэвид улыбнулся и вошел в спальню, плотно прикрыв за собой дверь. Нет, он не сделал больше ни шага. Стоя у двери, он зачарованно любовался блестящими медовыми волосами Мэгги.

Мэгги сообразила, что и не подумала прикрыться, когда Дэвид заглянул к ней в комнату. Звякнув чашкой о блюдце, она лихорадочно натянула на себя одеяло, почти до самых глаз, сверкавших изумрудным огнем затаенного счастья.

– Доброе утро, Маргарет! – наконец произнес Дэвид. – Я только что видел Лиззи. Она бросала мяч в мой автопортрет.