Спустя три недели
Яся с подозрением косилась на дочь. Поведение дочки ее настораживало. Яли и так была слишком замкнута в себе из-за болезни. А сейчас и вовсе избегала родителей и любого дополнительного внимания. Несколько раз Яся пробовала разговаривать с дочкой. Но та лишь отмалчивалась. Вторым, опасным звоночком, стал корсет. Точнее, то, что Яли перестала их надевать. На вопрос матери ответила просто, что это неудобно. Слишком давит.
Сначала, Яся удовлетворилась пояснением. Пока не обнаружила, что минимум дважды в день, дочь тайно покидает дом.
На рассвете, и на закате. Если ранние прогулки были для девушки чем-то привычным, то ночью, она раньше не гуляла. В голову матери полезли самые тревожные мысли. Возраст у девки любовный. Но, кому она такая нужна? А если и нужна, то не она. И этот корсет.
Делиться своими догадками с мужем, Яся не торопилась. Решила сначала проследить за дочерью, когда та покинет дом. А уж потом, принимать самые решительные меры. И к ней, и к ее любовнику.
Соня
Прогресс с лечением Яли был на лицо.
И на лице. Правда, к лицу, как к самой опасной области, я преступила всего неделю назад. Настойки и крема отрабатывали себя на сто процентов. Из побочных эффектов, в первые дни лечения наблюдалась только головная боль. Пришлось ослабить один из компонентов заживляющей мази. Из-за чего, процесс на несколько дней затянулся. Но в целом я была довольна результатом.
- Еще пара недель, и останутся только мелкие шрамы в паре мест. – С нескрываемой гордостью сообщила пациентке.
- Соня, ты не представляешь как…. Как я…
- Только не разводи сырость. Ронни не любит всех этих бабьих слез.
Ворон повернул голову в нашу сторону и одобрительно каркнул. Полагаю, что на самом деле, плевать он хотел на всякие там слезы. Но, руку кормящую, чисто из солидарности, считал нужным поддержать.
- Хорошо. – Девушка быстро вытерла глаза. – Вы долго планируете еще здесь пробыть?
Закончив со спиной и животом, начала внимательно осматривать лицо. Псориазные бляшки еще были крупными. Но уже не такими пугающими.
По моим подсчетам, еще три, максимум четыре недели, и болезнь можно будет считать загнанной в так называемую ремиссию.
- Подумываем, чтобы здесь остаться. – Глаза Яли заискрились неподдельной радостью. – Не дергайся. Нельзя, чтобы мазь попадала на здоровую кожу. Будут пятна.
Стоило мне это произнести, как дверь с грохотом распахнулась.
- Убери ру…
В комнату влетела высокая, с огромной скалкой наперевес женщина, и замерла. Кайли заплакала.
