— Ой, нашла с кем видаться! Хотела вот выйти замуж, да на дурня напоролась. Сама-то замужем?
— Замужем. Звала приехать, не захотел, — соврала Сонька.
— И правильно. Чего тут делать? От скуки на стенку лезешь! Живешь где, в Варшаве небось?
— В Петербурге.
— Врешь. Кто ж тебя в Петербург такую пустит?
— Какую?
— Шаловую! Ты тут такого намутила, что весь городок на ушах стоял.
— Уже не стоит?
— А некому стоять! Твой Шелом после тебя пьет. Отца похоронил, вот и пьет. А этот боров, ну, пан Лощинский, тот вообще сгинул бог знает куда.
После тебя. Сура, как после пожара — кто ни приблизится, обязательно обожжется. Сама-то не думала об этом?
— О чем? — не сразу поняла Сонька.
— О себе. Непонятная ты какая-то. Вот даже сейчас: приехала, а я не знаю, чего со мной творится, вроде сама не своя. Надолго, спрашиваю, нагрянула? И вообще, чего тебе здесь надо?
— Не бойтесь, — печально усмехнулась гостья, — долго не задержусь. Сестру только увижу и уеду.
ЧАСТЬ ПЯТАЯ
Могила Соломониак была вся усыпана опавшей листвой, зеленый мох подобрался к гранитному надгробию — видимо, сюда давно не приходили.
Сонька стояла возле плиты с именами матери и отца, смотрела на расплывающиеся от слез буквы и негромко бормотала:
— Здравствуйте, мои дорогие мамочка и отец… Вот я и приехала к вам. Как я живу? Наверное, хорошо. А может, и не очень. Потому что нет своего дома. Нет семьи. Видишь, мамочка, как получается? Приехала, а меня спрашивают — зачем? Евдокия спрашивает… А я ведь приехала в твой дом, мамочка.
Получается, что я должна уехать отсюда. Куда? Пока не знаю. Наверное, мамочка, ты осуждаешь меня, что так живу. А что мне остается? Остается надеяться, что ты не будешь на меня злиться, а просто поймешь и поможешь. Я так на это рассчитываю! Мне, мамочка, необходима твоя поддержка. У меня ведь, кроме тебя, больше никого нет. Не с кем поговорить, не с кем посоветоваться. Поэтому не бросай меня, ты очень мне нужна, мамочка!
Начинало темнеть, и Сонька уже уходила с кладбища, когда увидела у ворот пожилую женщину.
Это была Матрена, бывшая прислуга Лейбы. Матрена ждала Соньку.
— Услышала, что ты приехала, вот и пришла.
— Евдокия выгнала?
— Сразу, как ты уехала.
Сонька достала из сумочки несколько крупных купюр, протянула женщине. Та низко поклонилась:
— Благодарю, — и перекрестила вслед. — Пусть хранит тебя Господь. — И вдруг с улыбкой добавила: — И тебя, и твою девочку.
Удивленная Сонька остановилась.
— Девочку?
— Вижу по походке, что беременная.
