Когда они подошли к выходу, хозяин лавки окликнул их:
— Прошу прощения, пани!
Они остановились.
— Здесь было пять колье.
Девушки недоуменно смотрели на него.
— Было пять, осталось четыре, — разъяснил хозяин.
— Вы хотите сказать, мы что-то взяли?
— Я хочу сказать, что одного колье не хватает.
Сонька вспыхнула.
— То есть оно у нас?
— Не знаю. Посмотрите, прошу прощения, в своих сумочках.
Из подсобки вышел еще один продавец, мрачно уставился на покупательниц.
— Пожалуйста, — оскорбленно дернула плечами младшая сестра, открыла свою сумочку и попросила старшую: — Тоже открой.
Фейга выполнила указание. Продавец подошел к ним, принялся изучать содержимое сумочки Соньки.
— Это ваше? — показала она кольца, перстни и часы пана Тобольского.
— Нет, но что-то знакомое. Их кто-то у нас покупал.
— А это? — внаглую продемонстрировала «свои» перстни и кольца Фейга. — Это тоже кто-то у вас покупал?
— Да, — вконец сбитый с толку хозяин кивнул, — но не могу вспомнить кто.
— Мы! Мы покупали! — вдруг заорала Фейга.
— Потому что мы были вашими клиентками! А после этих обвинений ноги нашей здесь не будет. Адью, хамы!
И они возмущенно покинули лавку.
* * *Отойдя от магазина на приличное расстояние, сестры расхохотались от души.
— А куда ты спрятала? — не понимала Фейга.
— Сюда, — продемонстрировала карманы в складках юбки Сонька. — Здесь вся лавка поместится!
— А морда у него, морда-то! Растерянная, красная! Кто-то покупал, говорит, но не помню!
— А я испугалась, что вспомнит пана Тобольского.
— Я тоже. Чуть не обделалась! Как это он не вспомнил?
И вдруг обе замолчали. Навстречу им двигался пан Тобольский, высокий, статный, в дорогом белом костюме. Фейга дернулась было в сторону, Сонька резко остановила ее:
— Стоять! Не уходи.
Тобольский подошел к девушкам, вежливо поклонился, обратился к Соньке:
— Я желаю видеть вас.
— Пожалуйста, — улыбнулась она, не сводя с пана насмешливого взгляда. — Я тоже желаю. — Она достала из сумочки часы, протянула пану. — Ваши?
— Благодарю.
Я решил, что вы хотите видеть меня по другому поводу. — Он бросил взгляд на Фейгу полагая, что она отойдет, но сестра и не думала этого делать.
— Я прошу прощения за вчерашнее приключение, — преодолевая себя, произнес пан. — Все было весьма глупо.
— А по-моему, весело. Мне понравилось.
— Жаль. Я полагал, вы отнеслись ко мне более серьезно.
— А что в этом стыдного? — вмешалась в разговор Фейга. — Если б ради меня мужчина такое сделал, я бы сразу в него влюбилась.
