— Три дня тому вы с некоей подругой Миррой Грильштейн заходили в ювелирный магазин на Приморском бульваре.
— Не помню. Может быть.
— Вы не можете не помнить, — усмехнулся пристав. — Вы подобрали украшений на тридцать тысяч рублей.
Воровка задумалась, подняв глаза на потолок, кивнула.
— Да, припоминаю. Такой визит в магазин имел место.
— Вы расплатились за украшения?
— Не могу вспомнить. Дело в том, что я дама состоятельная и для меня тридцать тысяч рублей — не та сумма, которую я обязана держать в голове.
— Да, но вы увезли украшения, не заплатив ни копейки, и больше в магазин господина Циммермана не вернулись.
— Не может быть! — воскликнула Сонька. — Возможно, я просто забыла! Но я готова выписать чек на указанную сумму хоть сейчас. А возможно, все это клевета.
Пристав хитро посмотрел на воровку.
— Вы сказали — клевета?
— Да, скорее всего это именно клевета!
Трынько переглянулся с коллегами, потом приказал одному из полицейских:
— Пригласите пострадавшего."
"Из двери напротив вышли в сопровождении полицейского хозяин ювелирного магазина и его сын Мойша.
Отец слегка испуганно осмотрел присутствующих и остановил удивленный взгляд на Соньке.
— Вы узнаете эту даму? — спросил пристав.
— А кто вам сказал, что нет? Я могу узнать ее даже на том свете. — Хозяин посмотрел на сына: — Мойша, ты знаешь, кто это?
— Это, папа, супруга директора нового банка Одессы, — четко произнес сын.
— Да, банка, которого в Одессе просто нет.
— Вы узнаете данного господина? — спросил пристав воровку.
— Припоминаю, — повела та плечами.
— Как это — припоминаете? — взорвался ювелир. — Вы утащили из моего магазина украшения на сумасшедшую сумму. Вы, извините, мадам, чистая воровка!
— Меня оскорбляют, — повернулась к приставу Сонька. — Оградите меня.
— Я вас оскорбляю?! — продолжал возмущаться Циммерман. — Это вы меня оскорбляете. Вы оскорбили весь мой род! Надо мной все смеются и показывают пальцем! Мойша, скажи что-нибудь! Почему ты молчишь, как идиот?
— Что я могу, папа, сказать, когда вы сами все время говорите? — закричал тот.
— Уведите потерпевших, — приказал пристав.
— Воровка! — никак не мог успокоиться хозяин магазина. — Подлая воровка!
Упирающихся Циммерманов увели, в комнате какое-то время было тихо, правда, младший чин Гузман вдруг рассмеялся. Наконец пристав принял решение и громко произнес:
— Введите свидетеля.
Сонька, почувствовав что-то нехорошее, напряглась и уставилась на дверь.
