Сонька с интересом осматривалась, изучая новое место пребывания. Единственная улица делила поселок на две половины, мужскую и женскую. Правда, мужчинам попасть к женщинам было практически невозможно — их отделял высокий забор, вдоль которого бегали собаки.
Поодаль, на отшибе от Александровского Поста, находилась местная тюрьма, с вышками, огромным колючим забором, с глубоким рвом, окружавшим мрачное каменное сооружение.
— Это наша тюрьма, — объяснил конвоир.
— Вижу.
— Кто туда попадает, живым не выходит.
* * *Начальником оказался тот самый моложавый прапорщик Солодов, который держал на площади речь перед арестантами. При появлении в его кабинете Соньки он неожиданно приподнялся, показал на табуретку. Воровка с безразличной усталостью села, вопросительно посмотрела на бодрого начальника.
— Значит, ты и есть Сонька Золотая Ручка?
— Так говорят.
— А ты себя такой не считаешь?
— Не знаю. Я все забыла.
Прапорщик закурил, выпустил густое облако дыма.
— Давай так, Сонька. Давай будем дружить.
Она вопросительно усмехнулась.
— Давай чтоб никаких сговоров, махинаций, комбинаций.
Воровка отрицательно покачала головой:
— Мне не до махинаций и комбинаций. Я устала, господин начальник.
— Это поначалу. Через месяц-другой оклемаешься, и какая-нибудь глупость обязательно ударит в голову. А по причине, что тебя все это шакалье уважает, надзор за тобой будет особый.
— Карцер?
— Зачем? Каждый вечер и каждое утро будешь отмечаться.
— Думаете, сбегу?
— А черт тебя знает! Вообще-то отсюда народ ни разу еще не сбегал.
А куда бежать-то? Остров!.. Либо в тайге зверь загрызет, либо за берегом море проглотит. Куда бежать, Соня?
— Некуда.
— Есть куда. В тюрьму! А она здесь, рядышком. Наблюдала ее?
— Наблюдала.
— Я считаю, в нашу Александровскую тюрьму лучше не попадать. Подохнешь в считаные дни. Поэтому живи пока в поселке для своего удовольствия и общего покоя.
Сонька молчала, безразлично глядя на Солодова.
— Что еще?
— А еще тут тобой один человек который год интересуется.
— Арестант?
— А других у нас тут нет! — рассмеялся начальник. — Арестант. Но живет не у нас, в соседнем поселке.
Сонька чуть оживилась:
— Как зовут?
— Меня?
— Нет, арестанта, который интересуется.
— Не помню… Не наша фамилия, не русская. Как опять напомнит о себе, так и кликну.
Воровка поднялась, поклонилась:
— Благодарю, господин начальник.
— Это за что? — удивился он.
— В подобном заведении мне никогда не предлагали стул.
