Соотношение сил

Они сидели в блиндажах и ждали следующей атаки.

– Джованни, зря вы тут торчите, – сказал офицер, – идемте в блиндаж, а то мисс Баррон снимет все сливки.

– О чем вы? – рассеянно спросил Ося.

Его внимание привлек странный предмет на краю поля. На покосившейся телеге, как на постаменте, стоял непонятный плоский прямоугольник размером примерно метр на два.

«Похоже, картина, да еще и в золоченой раме, – изумленно подумал Ося. – Неужели прихватили в качестве трофея на каком-нибудь хуторе?»

– Вы же хотели взять интервью у нашего знаменитого снайпера Йорма Хуккари, – напомнил офицер, – с ним сейчас мило беседует мисс Баррон.

– Ристо, она не говорит по-фински, а вы здесь. – Ося продолжал разглядывать картину в телеге, хотелось понять, что же на ней изображено.

– Я ей не нужен. – Офицер усмехнулся. – Там, в блиндаже, сразу три молодых лейтенанта вызвались переводить для красотки Кейт. Учтите, Йорма Хуккари второго интервью не даст, при всем его уважении к итальянской прессе.

– Ну, тогда терять уже нечего.

 – Ося опустил камеру и указал офицеру на телегу вдали. – Ристо, как вы думаете, что это? Похоже на какую-то картину.

Офицер поднес к глазам полевой бинокль, взглянул, рассмеялся и передал бинокль Осе.

На телеге стоял портрет Сталина.

– Ристо, пожалуйста, подержите пару секунд. – Ося стянул с плеча сумку. – Мне надо подобраться чуть ближе, я хочу заснять это.

Он выдернул ноги из лыж, накинул капюшон, согнувшись, побежал по краю поля.

– Стойте! Сумасшедший! – приглушенно крикнул ему вслед офицер.

Ося не оглянулся, только махнул рукой. Вдоль кромки леса снег был неглубокий, бежалось легко, усатое лицо на портрете проступало все отчетливей. Стало видно, что телега завалена тряпьем, одна ось поломана. Еще метров тридцать, и можно снимать. В тишине он слышал только собственное частое дыхание, войлочные бурки ступали по снегу бесшумно.

Наконец он нашел идеальную точку, распрямился, поднял камеру. Металл приятно холодил разгоряченный лоб. Привычный нежный стрекот «Аймо» успокаивал.

Объектив медленно скользил по обгоревшему, еще дымящемуся танку со звездами. Танкист не успел вылезти из люка, тело свесилось, застывшие пальцы намертво сжали пистолет. На черном от пороха снегу трупы вповалку, молодое лицо красноармейца, упавшего навзничь. Руки раскинуты, светлые глаза смотрят в небо. Сломанная ось телеги, покосившееся колесо. Ухмылка Сталина на портрете.

Рядом что-то хлопнуло, свистнуло. Осю качнуло, будто ударили невидимым кулаком в грудь.