Соотношение сил

Они с Анре в это время купались в реке. Вернувшись, увидели пылающий дом. Клер и ее муж погибли. Прабабушка и маленькая Анн-Мари находились на лужайке за домом. Анн-Мари ползала по разложенному одеялу, прабабушка сидела рядом на раскладном стуле.

– Мы решили идти в Руан, к маме, – продолжал Поль, – на вокзале сутолока, в поезд не влезешь. Вот и отправились пешком.

– Если дом сгорел, откуда же у вас столько барахла? – спросил Ося.

– Кроватку, одежду для Анн-Мари, еду и воду дали соседи. Телегу мы взяли в сарае.

Кое-что прихватили из летнего флигеля. Мы с Анре хотели идти налегке, но прабабушка сказала: когда война, надо иметь при себе все необходимое. У нее большой опыт.

Вдвоем им удалось вытащить автомобиль из кювета. «Ситроен» долго не желал заводиться, но смилостивился. Ося загрузил в багажник корзинку с продуктами и чемодан с детской одеждой. Прежде чем отправиться в путь, перекусили деревенским хлебом и сыром. Нашлась бутылка с соской, но молоко скисло. Пришлось Анн-Мари опять пить воду из горлышка.

Дети скоро уснули на заднем сиденье. Ося то и дело сверялся с картой, старался не выезжать на трассы, по которым шли беженцы и двигались армейские колонны. Хотелось вымыться, переодеться, вытянуться в нормальной кровати и поспать. Он извалялся в пыли. После короткого тревожного сна на заднем сиденье мышцы ныли. «Если мать Поля предложит мне помыться и переночевать, отказываться не стану».

Когда добрались до окрестностей Руана, Ося разбудил Поля. Объясняя дорогу, мальчик опять принялся всхлипывать:

– Вот тут направо… Анре, Клер… Прабабушка сразу умерла… Не говорите, пожалуйста, маме, что я сбежал и бросил Анн-Мари…

– Конечно, – кивнул Ося.

– Скажите ей сами про Клер, Анре и прабабушку, – попросил он после долгой паузы. – Пожалуйста, прошу вас, я не смогу.

Наконец подъехали к дому. Уже стемнело, фонари и окна не горели. На лестнице ни зги не было видно. Ося нес Анн-Мари и чемодан, Поль тащил корзинку и освещал путь зажигалкой.

Постучали. Дверь на третьем этаже открылась через минуту. В прихожей горела керосиновая лампа. На пороге стояла женщина. Ося опустил чемодан, передал ей на руки сонную Анн-Мари, взял у Поля свою зажигалку, щурясь, ни на кого не глядя, произнес:

– Мадам, Анре, бабушка, Клер и ее муж погибли.

Он не сумел добавить что-то вроде «сожалею, крепитесь». Тишина показалась страшней и оглушительней воя сирены. Даже Анн-Мари замерла, перестала хныкать и вертеться.