Соотношение сил

Выйдя из будки, он дождался, когда на светофоре загорится зеленый, стараясь не бежать, пересек площадь, свернул в Краснопресненский парк, замедлил шаг, прошел еще немного, опустился на свободную скамейку, трясущимися руками достал папиросу. После первых двух затяжек немного полегчало.

Был жаркий безветренный вечер. В стеклах открытых окон играли всполохи закатного солнца. Листья кленов и лип отбрасывали кружевные тени на аллею. На соседней скамейке стучали костяшками домино пожилые мужички в белых фуражках-сталинках.

Из радиотарелки неслось танго «В парке Чаир». Две девочки лет семи скакали по квадратам, начерченным на асфальте оранжевым осколком кирпича. Парусиновые тапочки толкали круглую коробку из-под гуталина. От сильного удара коробка покатилась, стукнулась о бордюр, открылась. Из нее посыпался песок.

«Конечно, продолжать разговор, задавать вопросы – верх идиотизма, – размышлял доктор, – посольские телефоны слушают непрерывно. Но я слишком устал. Теперь хоть какая-то ясность. Уеду отдыхать с чистой совестью, и не будет мне мерещиться ночами, как разрывается телефон в пустой квартире.

Последний шанс рухнул. Последнее мирное лето на исходе. Брахт наверняка уже собрал свой резонатор. Ничего изменить нельзя. Поздно. Тупик».

Доктор взглянул на часы. Половина восьмого. Спешить больше некуда. Впереди ненужный вечер. Надо уложить чемодан. Слишком тяжко оставаться наедине со своими мыслями.

Он дошел до площади Белорусского вокзала, сел в трамвай, доехал до Мещанской. На лестничной площадке, сунув ключ в скважину, услышал за дверью ломающийся Васин голос:

– Сколько можно повторять?! Вы не туда попали!

В тот момент, когда доктор открыл дверь, Вася резким движением повесил трубку и угрюмо поздоровался.

– Привет. – Карл Рихардович снял ботинки, надел тапочки. – Ты почему в Москве и почему такой сердитый?

– Кое-какие книжки нужно взять, а эта дура звонит уже в третий раз. – Вася скорчил рожу и пропищал: – «Попросите, пожалуйста, Жозефину Осиповну».

– Кого? – рассеянно переспросил доктор.

– Жозефину Осиповну, – продолжая гримасничать, повторил Вася. – Из-за нее опоздаю на поезд, папа меня убьет. Еще имечко такое…

– Да, имечко. – Доктор усмехнулся, потрепал Васю по загривку. – Ладно, иди, собирай свои книжки, позвонит опять – я возьму трубку.

Они разошлись по комнатам. Карл Рихардович снял пиджак, бросил на спинку стула, проворчал себе под нос:

– Жозефина Осиповна. Интересно… Если бы она назвала фамилию Гензи, было бы совсем интересно.