Соперник

Я сглотнула накопившуюся слюну и схватила телефон. Отлично. Я снова пишу ему, так и не дождавшись ответа на первое сообщение. Да я же похожа на всех этих странных, невыносимых девочек, от которых парни в ужасе разбегаются.

Пожалуйста, Мэдок. Скажи хоть что-нибудь.

Прислонившись к стене, я мотала туда-сюда ногой, не выпуская из руки телефон. Еще двадцать минут, и по-прежнему тишина. Закрыв лицо руками, я несколько раз глубоко вздохнула.

Подави эту боль, Фэллон. Проглоти ее. Вдох, выдох. Вдох, выдох.

Я стала вытирать слезы.

Он не хотел со мной разговаривать. Он сдался.

Я написала самое последнее сообщение перед тем, как лечь спать.

Я отвратительная.

Подбородок дрожал, но я спокойно положила телефон на прикроватную тумбочку и выключила свет. Заползая под одеяло, бросила взгляд через балконные двери и увидела, как сверкает в лунном свете клен во дворе. Я знала, что это дерево вдохновило Джареда на одну из его татуировок, но Тэйт никогда не рассказывала мне эту историю. Она говорила, что она долгая и сложная, но зато про них.

Телефон пиликнул. Сердце пропустило удар, я подскочила на кровати и схватила его с тумбочки. С облегчением рассмеявшись, я смахнула со щеки слезу.

Я слушаю.

Я чувствовала во всем теле легкое покалывание, как будто все его разом свело. У меня едва не закружилась голова.

Не зная, что сказать, я написала и отправила первое, что пришло в голову:

Я соскучилась по тебе.

Ответ пришел моментально.

Почему?

Во рту вдруг все пересохло, как в пустыне. Полагаю, он не собирался прощать меня так просто. Пальцы сами нажимали на буквы. Как это будет звучать – беспорядочно или поэтично – не имело никакого значения. Я просто хотела сказать ему правду.

Я скучаю по твоей ненависти, – напечатала я. – Она приятнее, чем чья-то любовь.

И это было правдой. Ни с матерью, ни с отцом, ни с кем-либо из своих немногочисленных друзей я никогда себя не чувствовала такой живой и настоящей, как с ним.

Прошла пара минут, а он так и не ответил. Может быть, не понял, что я имела в виду. Или, может, обдумывал ответ и пытался его сформулировать.

Я неисправима, – продолжила я.

Продолжай, Фэллон.

Я прекрасно помнила все, что он сказал мне той ночью перед зеркалом, так что говорила от чистого сердца.

Я скучаю по тому, как ты смотрел на меня, – писала я. – Скучаю по твоим губам, с которых начиналось каждое утро.