Соперник

Кем они были? Как выглядели? Что он с ними делал? Их имена, номера документов, адреса?

Поразительно, как мысли и подозрения могут разрушить душевный покой за секунду.

– И? – мягко спросила я.

– И ни одной из них я не говорил, что люблю ее, – ответил он. – Только тебе.

Он повернулся ко мне и с серьезным видом посмотрел прямо в глаза.

Жилка на шее пульсировала, я даже не сразу поняла, что сижу перед ним с открытым ртом.

Подняв голову, он спросил:

– Так что все-таки значит татуировка валькнута?

Я резко вздохнула, отвернулась и посмотрела в окно.

– Кто старое помянет? – попыталась отшутиться я.

– Ты уходишь от ответа.

Да, ухожу. А что мне делать, черт побери? Как сказать человеку, который хочет провести с тобой всю оставшуюся жизнь, что ты избавилась от вашего общего ребенка без его ведома? Мэдока это убьет. Так что взять и рассказать как на духу, что означает татуировка, я не могла. Еще рано.

Почему бы ему не спросить, например, о моей татуировке Out of Order[11] или о надписи у меня на лопатке?

Прищурившись, я внимательно разглядывала капли у себя на стекле.

– Такая татуировка у каждого может иметь свое значение. Для меня это символ перерождения, – отчасти это было правдой, – который означает, что всегда нужно двигаться дальше. Выживать, как бы тяжело это ни давалось, – я повернулась к Мэдоку и пожала плечами. – А еще она показалась мне крутой. Такой ответ тебя устроит?

Вот. Надеюсь, на этом мы закрыли тему. По крайней мере, на сегодня.

Я обо всем ему расскажу. Когда-нибудь. Как только смогу. А сейчас мне просто нужен спокойный вечер в его обществе.

Нужно было сменить тему, отвлечь его.

Закашлявшись, я заговорила:

– Ты никогда не спрашивал, что за надпись у меня на спине.

Убедившись, что его взгляд прикован к моим рукам, я сняла футболку через голову.

Мэдок округлил глаза, уставившись на мой голый торс, прикрытый только кислотно-розовым кружевным лифчиком.

– Не забывай смотреть на дорогу, – низким, чувственным голосом напомнила я.

Он моргнул и уставился в лобовое стекло.

– Фэллон, я за рулем. Это не круто.

Улыбка заиграла в уголках моих губ, когда я увидела, с какой силой он вцепился в руль.

– Видишь? – я повернулась к нему спиной и показала вертикальную надпись, тянущуюся от плеча до самого низа лопатки: «Какие бы волнения ни происходили на поверхности моря, они не потревожат спокойствия его глубин». Это любимая цитата моего отца.