Соперник

Несколько черных кожаных кресел и два длинных дивана были повернуты к огромному плоскому экрану на стене, окруженному тремя экранчиками поменьше. Семейные фото и спортивная атрибутика украшали кофейного цвета стены, а в сочетании с кремовым ковром комната становилась похожа на уютную пещеру.

Раньше мы с Мэдоком часто смотрели тут телевизор вместе, хотя обычно парой слов друг с другом не могли перекинуться. А Джейсон Карутерс появлялся здесь всего раз в год, посмотреть финал чемпионата Национальной футбольной лиги.

Стоя на ватных ногах, я провела рукой по гладкой, прохладной черной коже дивана, того, сидя на котором мы смотрели «Дневники вампира», на котором мы старательно друг друга игнорировали, несмотря на плотное облако напряжения между нами, и на котором мы в последний раз спали вместе перед тем, как меня увезли.

Низ живота моментально напрягся, и волна напряжения прокатилась между ног, заставив улыбнуться.

Казалось бы, это место должно было наводить на меня ужас. Здесь я когда-то открыла глаза, напуганная воплями матери, а отчим был настолько зол, что даже говорить ничего не стал.

Мать сдернула меня, почти голую, с дивана. На мне была лишь футболка Мэдока. Джейсон Карутерс стоял в коридоре и даже в глаза мне не посмотрел, когда мать протащила меня мимо него. Пока Мэдок где-то пропадал, мне дали двадцать минут на сборы и увезли в неизвестном направлении. Я уже была беременна, но еще не знала об этом.

Поэтому комната должна была олицетворять для меня предчувствие катастрофы, но это было не так.

Кожаная обивка была приятной на ощупь. Я вспомнила, как благодарила Мэдока за то, что той ночью он наконец уговорил меня выбраться из спальни.

Я залезла на диван, встала на колени лицом к спинке и облокотилась на нее, желая видеть Мэдока, когда он найдет меня. Дверная ручка стала поворачиваться, я подавила улыбку и поджала пальцы ног, пытаясь справиться с приятным волнением.

Сексуально улыбнувшись Мэдоку, я попыталась принять игривый вид вместо вида нимфоманки, в которую в последнее время превратилась.

Его черные пижамные штаны низко сидели на бедрах, на золотистой гладкой коже поблескивали капельки воды, поэтому желание не заставило себя долго ждать. Сначала я разглядывала кубики пресса, потом подняла глаза к груди и выше, наслаждаясь видом торчащих взъерошенных волос. Как будто он специально их так уложил. Когда же я взглянула на лицо, то заметила, что с него пропало привычное озорное выражение.

Вздохнув, он поднял в воздух листок с загадкой.