Соперник

Всего одна ночь со мной – и ты получишь то, чего хочешь. Я откажусь от претензий на дом. Той ночью ты ведь хотел меня, не так ли?"

"Той ночью? Что между ними произошло? Я с трудом разбирала слова, потому что у меня зашумело в ушах, а на глазах выступили слезы.

– Ну да, – ответил он, начиная мыть руки. – Я так вас хотел, что убежал и трахнул другую девушку, как только вышел из кинотеатра.

О боже. Я сжала кулаки и стала дышать чаще. Я была вне себя от злости, а ноги словно налились свинцом.

Какого черта? Я ударила кулаком, и дверь с громким стуком распахнулась.

– Фэллон! – мать стала картинно приводить себя в порядок.

Положив руку на сердце, она с сочувствием смотрела на меня.

– Фэллон, – Мэдок поднял руку в воздух и покачал головой, словно пытаясь остановить работу моей мысли. – Детка, это ничего не значит, понимаешь? Посмотри на меня.

– А я тебя предупреждала, милочка, – снова начала мать. – Мэдоку наплевать на тебя. Мы с ним…

– Нет никаких нас с вами! – взревел он, глядя на нее так, будто готов убить.

– Ну, тогда расскажи ей, – она отошла от стены. Ее лицо было спокойным, а голос – ровным. – Расскажи о том, что произошло в кинотеатре. Как ты целовал меня…

– Заткнитесь! – Мэдок в отчаянии подошел ко мне. – Фэллон, посмотри мне в глаза.

Что? Я опустила взгляд в пол, пытаясь понять, что происходит.

– Спроси его, – голос матери доносился будто бы издалека. – Я говорила тебе, Фэллон, что ему нельзя доверять.

Я закрыла глаза, чувствуя, что ноги становятся ватными.

– Фэллон, ничего не было! – донеслось до моих ушей. – Я к ней не притронулся. Это она меня поцеловала…

Я ненавидела внезапные повороты. И закрытые двери.

Я слышала, что они что-то говорят, но не разбирала, что именно. Я уже не чувствовала ног. Все, что ниже колен, будто онемело. Я попыталась напрячь мышцы, но не ощутила ничего.

Фэллон, мне неинтересна твоя жизнь.

Знаешь, как я привык называть тебя? Подстилка с доставкой на дом.

Я старалась дышать ровнее, но силы постепенно покидали меня.

Как он мог такое сделать? Как она могла?

Ты такая же шлюха, как и твоя мать.

Слова Мэдока раньше не ранили так сильно, потому что не были правдой. Так почему теперь они вызывали невыносимую боль?

Ты что, серьезно думала, что он тебя любит? Он использовал тебя!

Мне было дурно.

Подави эту боль, Фэллон. Проглоти ее. Подави эту боль, Фэллон.

Я услышала свое имя. Это был Мэдок.