— Прыгай, красавица, прокачу, — говорит Владимир с усмешкой, когда мерс равняется с моим «Кашкаем». Окидывает меня оценивающим взглядом, от которого кожа будто воспламеняется, настолько он откровенный и пошлый. Внутри мигом рождается протест.
— Не хочу, — отвечаю, рассматривая свой маникюр. Рядом с Владимиром на переднем сиденье риелтор. — Здрасьте, — делаю приветливый взмах рукой. Вот ему я демонстративно мило улыбаюсь.
— День добрый, — расплывается мужчина в улыбке.
— Много теряешь, расхитительница шкафов, — говорит Вова, нахмурившись.
— Тане привет передавай, — киваю я серьезно."
"— Я же говорил, что злится, — пожимает плечами Владимир. — Ревнивая капец. Ну хочешь — жди, сейчас найду место, — говорит он мне, проезжая мимо.
— Удачи, — машу вслед.
Через пять минут мужчины, наконец, появляются. Дым в черном костюме, он сосредоточен и слегка раздражен. Высказывает приятелю, что с парковкой здесь большая беда, и ему уже не нравится.
— Зато квартира какая! Давайте посмотрим? — уговаривает риелтор. — Владимир, да не руби ты с плеча.
Просто поднимись на пять минут, раз уж приехал.
Я подхожу к ним, останавливаюсь в паре шагов от мужа. Но тот это расстояние сокращает, обнимает меня за талию и дергает на себя так, что ахаю, врезаясь в его плечо. Хватка стальная, не будешь же вырываться на улице. Делать нечего, стою прижимаюсь. Он приятно пахнет.
Риелтору звонят, мужчина отходит на пару шагов. А потом просит идти без него, потому что нужно «ненадолго отскочить».
Мы поднимаемся в лифте и, наконец, заходим в квартиру.
Я тут же начинаю с восторгом озираться по сторонам, Дым же подносит телефон к уху и бубнит:
— Алексей, нам не нравится. Не вижу смысла терять время, встречаемся на втором варианте через полчаса. Хорошо.
— А мне нравится, — говорю я бойко, когда он убирает телефон. — Смотри, какой вид! — я подбегаю к витражному окну в большой комнате. — Здорово же!
— Здорово, — слышу за спиной его спокойный низкий голос и сглатываю.
В квартире-то больше никого нет.
Только сейчас понимаю, что мы впервые после ссоры остались наедине, ночь не считается, я нанервничалась, наплакалась и вырубилась.
Губы вмиг становятся сухими. Я рот приоткрываю и почему-то сразу о его члене думаю. Вкус его спермы, всё это время похороненный в закромах памяти, всплывает в сознании так явно, что я нетерпеливо облизываю губы. Мы находимся в чужом доме. Даже думать о подобном неприлично.
Владимир подходит со спины, и меня кидает в жар. Между ног становится некомфортно.
