– Сдали новый корпус, по информации пациентов он не приспособлен для приема больных, – в общих чертах объясняю ситуацию.
– Я этим заниматься не буду. Сам займись. Прими у себя жалобщиков, пообещай разобраться, журналистов позови.
Снова киваю, предвкушая волшебную встречу с недольными в присутствии прессы. Зато Миша увидит меня по телеку, в первый раз его сильно плющило на эту тему. В его саду каждой собаке известно, чей он сын, в этом есть свои плюсы. Ни мне, ни Оле ни о чем не приходится просить там дважды, нам идут на встречу в любом вопросе, хоть мы и некапризные клиенты нихрена.
Может быть, нам стоит учиться быть капризными в качестве поддержания имиджа, но нам обоим слишком не до того, чтобы портить кому-то жизнь из принципа.
Оставшиеся двадцать минут довожу до сведения начальника ситуацию с москвичами и их интересом в области. Велит мне пока не высовываться и ждать отмашки. Свою позицию я ему тоже озвучиваю, и он в целом со мной согласен, но предварительно хочет выяснить, кто стоит за этими посланцами.
К тому времени, как заканчиваем конференцию, часы показывают за восемь вечера.
На телефоне пропущенный звонок от Оли, но, когда перезваниваю, она не берет трубку.
Еще с утра я предупредил ее о том, что из-за звонка губернатора сегодня не смогу забрать Мишаню из сада и взять его к себе на ночь. Во-первых, уже половина девятого, через полчаса он должен быть в постели, во-вторых, мне и самому нужно выспаться. Вчера я тоже не успел до них добраться, потому что разгребал накопившиеся за время моего отсутствия дела, а после работы мотался в больницу на контрольный осмотр.
Мое восстановление в абсолютном графике, но мне не помешает физиотерапевт хотя бы пару раз в неделю, если я не хочу докатиться до нелепых осложнений в тридцать два года.
Ощущение такое, что в глаза засыпали песок.
Я отпустил Борю. Своего секретаря тоже отпустил, поэтому самостоятельно закрываю кабинет и приемную, уверенный в том, что в понедельник получу от Надежды по шапке. Я забыл выключить в приемной свет, понимаю это, выйдя на улицу и взглянув на окна своего этажа.
– Дерьмо… – цокаю.
Решаю добраться до дома пешком. Это пятнадцать минут очень медленного шага, а в пересчете на мои шаги – не больше десяти. Хочу размять тело и подышать свежим воздухом, даже несмотря на то, что на лице оседает мелкий дождь.
Снова делаю дозвон, и Оля снова не берет трубку."
"Сбрасываю сообщение с просьбой перезвонить, чувствуя все ту же потребность. Услышать ее.
