Развернувшись, он складывает на груди руки и прислоняется бедром к столешнице.
– Кого? – смотрит на меня оттуда.
Остановившись напротив, копирую его позу.
– Твоего “делового партнера”, – склоняю набок голову.
Его глаза цепляются за мои, между бровей возникает складка.
– Хочешь вернуться к старому разговору? – спрашивает. – Могу я тогда налить себе чего-нибудь выпить?
– Это ты устроил ей переезд? – игнорирую его “юмор”.
Руслан проводит ладонью по своей шее, сощуривая глаза.
– Могу я услышать эту историю с самого начала? – просит он.
– Нет никакой истории. Она пошла за мной в туалет и поблагодарила за свой перевод.
– Она не уточнила, какого хрена здесь делает, раз ее выселили? – интересуется Чернышов.
– Нет. Так это ты сделал?
Он молча гоняет по скулам желваки. Через секунду снова расслабляется и говорит.
– Я.
Смотрю на него пытливо.
– Это разве не слишком? – спрашиваю тихо.
– Я предпочитаю решать проблемы на стадии их формирования, – разъясняет он, вдумчиво подбирая слова. – Ты обозначила проблему, когда мы с ней столкнулись, и я ее решил.
Моего “делового партнера” в этом городе много когда касается бизнеса, потому что она представляет крупнейший банк в городе. Ты это поймешь, когда твой собственный бизнес начнет набирать обороты. Тогда ваши пересечения станут вопросом времени, и это проблема, насколько я понял. Ты разве не это вбила в мою башку?
– Я просто не знала, как масштабно ты теперь решаешь проблемы…
– Теперь знаешь.
– То есть, мне нужно подумать раз пятьсот, а потом уже ставить перед тобой проблему?
– Тебе вообще не нужно думать.
Тебе нужно просто рассказать мне о ней.
Мне больше не больно от воспоминаний. Но они все равно зудят, как шрам на коже, а его слова как соль. Жечь не перестанет, пока этот чертов шрам не затянется.
– Ладно… – смотрю на него. – Вот тебе проблема… Когда у Миши резались зубы, я два дня не спала и не ела. Он все время плакал, я думала, сойду с ума. Просто упаду. Я ревела… позвонила маме, у нее был аврал. Тогда я позвонила тебе.
– Продолжай…
– Ты не взял трубку.
Я не делаю это обвинением. Просто фактом. Я и тогда не винила его. Я знала, что у него аврал.
– Я был уверен, что она помогала тебе.
Его голос звучит низко. Как шелест по комнате.
Глядя на него, я вижу, как каждое сказанное мной слово проходит через его голову. Именно сейчас, а не тогда, когда я вываливала на него претензии вперемежку с обидами.
Крича и… теряя его…
– Я перестала ее просить…
– И меня.
– Ты был все время занят.
