Со вчерашнего дня у меня стойкое ощущение, что из рук вырвали веревку, за которую я держал болтающийся где-то там вверху воздушный шарик, и если я не поймаю эту веревку и не намотаю ее на кулак, то шарик улетит с концами, но если сожму кулак, он пизданет по мне разрядом в двести двадцать вольт. Так, чтобы у меня рука отвалилась.
Упираюсь руками в столешницу и впечатываю взгляд в стену.
– В чем проблема подарить обеим?
– Обеим? – изумляется сын.
– Да, и проблемы нет.
– Я хочу какой-то одной… – говорит так, будто я тугодум, раз не понимаю его логики.
– Зачем загонять себя в такой сложный выбор, Мишань? – все же пытаюсь упростить ему задачу. – Подари всем троим, и будешь в шоколаде.
– Одинаковые? – тянет скептически.
Блин.
Чтобы не возвращаться на исходные, оборачиваюсь на него и говорю:
– Лучше одинаковые.
– Ладно, – пожимает щуплым плечом.
Круто.
На столешнице начинает вибрировать один из моих телефонов. Это рабочий.
Глядя на дисплей, упираюсь в столешницу рукой и думаю, отвечать или нет.
Я пробовал устанавливать правила. Прежде всего для себя. Законом “тишины” обозначать собственные выходные дни, но в итоге приходил к выводу, что мне это не нужно. У меня нет факторов, требующих уходить в офлайн на двое суток, оставаясь недоступным для любого абонента, звонящего на этот номер.
Сегодня я верну сына домой, все остальные планы легко поддаются корректировке.
– Да? – смотрю в окно, принимая звонок.
На улице и правда метет. Подойдя ближе, всматриваюсь в проспект, который отсюда как на ладони, и не вижу на дороге снегоуборочной техники.
Зачет.
И давно этот снег идет?
– Приветствую, – слышу знакомый чиновничий голос. – Не разбудил?
– Нет. Доброе утро.
– В четвертой поликлинике проверка из министерства. Главный на нервах, может, подъедешь?
– А я тут при чем? – спрашиваю раздраженно. – Что, подъехать некому?
– Барин тебя видеть желает. Очень просит, кланяется.
– Я не могу. Занят.
– Ну, может, после обеда? Очень надо. Отблагодарит.
Втянув поглубже воздух, смотрю на часы.
Половина восьмого.
– Отблагодарит? – спрашиваю сухо.
– Ручаюсь.
– Не раньше четырех, – соглашаюсь.
– Спасибо!
Отключаюсь. Бросаю на столешницу телефон и достаю из холодильника яйца и молоко.
Вчера с Мишей закупились продуктами. Сын лихо выдрессирован на предмет прогулок по продуктовым. Нифига лишнего почти не взяли. Я и сам также выдрессирован за те годы, когда сухари без масла были на завтрак, обед и ужин. Об этом никто кроме нас с Олей не знал.
