Наверное, мне нужно было не видеть его полгода, чтобы сейчас столкнуться с этим открытием и испытать шевеление где-то в животе, потому что его “новая” версия нравится моим глазам не меньше, чем та, в которую когда-то я влюбилась. Тело тоже изменилось. Он стал крупнее. Еще шире в плечах и будто еще выше.
Сжав пальцы в кулак, все же спрашиваю:
– Как самочувствие?
– Я в норме. Спасибо, что не бросила меня подыхать.
Его глаза пристально наблюдают за моим лицом.
Я снова не знаю, за что конкретно он благодарит.
Память подбрасывает картинки, на которых мои руки гуляют по его горящему лицу, и меня посещает желание отвести глаза.
– Ты сегодня очень щедр на благодарности, – говорю ему. – Забудь, – прошу с ледяным спокойствием.
– У меня деловой ужин, – произносит вдруг.
Мое спокойствие разлетается вдребезги.
– Ну а у меня – личный, – ставлю его в известность.
За спиной хлопает дверь.
Метнув туда глаза, он вдруг делает ко мне шаг и теснит в сторону, пропуская проходящего мимо мужчину.
Мои лопатки касаются стены, грудь касается перевязанной руки Чернышова. Еще чуть-чуть, и он упрется своими бедрами в мои, но вместо того, чтобы отступить, когда мы снова остаемся одни, он не двигается с места, оставив между нами почти несуществующее расстояние.
Возможно, меня слишком давно не касался кто-то, кроме сына, иначе как объяснить то, что моя грудь в секунду потяжелела и соски напряглись.
Деревенею, вскидывая голову.
Глаза упираются в его шею и кадык.
Мне приходится задрать подбородок, чтобы смотреть в его лицо, когда с угрозой спрашиваю:
– Что ты делаешь?!
С частыми вдохами в нос попадает запах его туалетной воды.
Может быть, этот запах ядовитый, потому что меня встряхивает.
Его лицо так близко, что я вижу каждую морщинку на лбу. Вижу цвет его глаз, даже в этом тусклом свете.
– Не знаю, – отвечает Руслан.
Кружу глазами по его лицу. Он изучает мое.
– Чернышов… – говорю предупреждающе.
Подняв здоровую руку, он кладет ладонь на стену рядом с моей головой.
– Мне больше нравится, когда ты называешь меня по имени. Понравились мои цветы?
Несмотря на праздный тон, я чувствую, как напряжено его тело, будто он боится сделать хоть одно резкое движение.
Сверлю его глаза своими, разрываясь между тем, чтобы со всем безразличием и вежливостью попросить сделать два шага назад и тем, чтобы побыть сукой, с которой он так хорошо знаком.
Я выбираю второе.
– Я их выбросила. Цвет не тот.
