Как и оттого, что до конца недели у него дежурства.
Я не собираюсь сдаваться.
Он пригласил на выходные за город. У него мини-отпуск.
С ним комфортно. И он не рассчитывает на то, что я стану его домработницей. Если бы это было так, я бы послала его к черту еще при первой встрече.
Я не стану домработницей ни для одного мужчины. Больше никогда.
Надев белый махровый халат и одноразовые тапки, выхожу из раздевалки, собираясь расслабиться, и хотя бы на два часа забыть о том, что за пределами этого здания существует внешний мир, а в нем человек, который топчет мои города, как карточные домики.
Глава 25
Наши дни.
Оля
– Твою мать… – мой голос похож на сиплое бормотание и не передает даже одного процента благодарности к щуплой тайской женщине, которая бесшумно исчезает за дверью массажного кабинета, оставляя меня лежать на столе.
С полным ощущением того, что я умерла и воскресла вновь, решаю заглянуть в сауну и прикончить себя окончательно. Я не имею понятия о том, сколько времени здесь провела и действительно удивляюсь, когда часы на моем телефоне показывают почти восемь вечера.
Я провела здесь почти три часа, и на задворках моего разума бьется мысль о том, что я забрала у Руслана целых три часа его времени, но я рву эту мысль в клочья, неторопливо одеваясь.
Он сам притащил меня сюда, и двигаться быстрее я не смогла бы даже под трель пожарной сигнализации.
Я чувствую себя жутко чистой, как выстиранная с отбеливателем рубашка. Даже уличный воздух кажется мне еще свежее, чем есть на самом деле. На самом деле, мне безумно хорошо.
Здесь, в этой глуши, видно звезды на небе, и я думаю о том, что Мише это понравится.
Я думаю о своем сыне и его отце, пока медленно бреду по дорожке к зданию ресторана. О том, какого черта он творит в последние два дня. Помимо того, что он решил стать отцом года, он решил превратить мою квартиру в оранжерею, повсюду оставляя свои следы.
Их темноволосые головы почти соприкасаются лбами, потому что, сидя друг напротив друга, они склонились над экраном телефона, а Миша забрался на стол практически с ногами.
Я вижу, как мой сын что-то без умолку болтает, и вижу, как по губам его отца гуляет сногсшибательная ленивая улыбка. От этого зрелища в груди сжимается сердце и прежде, чем оно заноет от боли, я огибаю барную стойку и прохожу в зал.
Они поглощены друг другом настолько, что замечают мое присутствие, только когда останавливаюсь рядом.
– Мы взяли пиццу, – вскинув голову, Миша изливает на меня информацию. – Мы играем в шашки.
