Танечка смотрит на меня и молчит.
— Милая, ну скажи уже, что случилось? Где больно? — я уже осматриваю её с ног до головы, может где-то кровь. Беспокойство бурлит в крови.
— Уже нигде не болит. Я просто ударилась рукой об косяк, когда заносила корзину с бельём.
Пытается вывернуться из моих рук, но я не даю.
— Покажи руку, — говорю я строго, а сам еле сдерживаюсь, чтобы не прижать её к себе, крепко обнять, утешить.
— Не надо, уже не больно, я же сказала.
Опять пытается вырваться. А я не могу отпустить. Я держу её в своих руках, она рядом, совсем близко.
Я ощущаю её тепло. Её запах — он завораживает. Всё-же прижимаю её к себе. Одну руку на талию, другую в волосы. Так приятно обнимать её, вдыхать её аромат. Нет сил разжать руки.
Она дрожжит. Что такое? Боится меня? Поднимаю её лицо за подбородок. В глазах испуг и…ещё что-то. Но я уже тону в этих озёрах полных слёз. А эти влажные пухлые губки так и манят. И я не сдерживаюсь, накрываю их своими губами и пью, пью, пью. Не могу насытиться. Сладкая.
Татьяна дёрнулась и замерла. А потом ответила. И поцелуй стал ещё слаще.
— Сладкая…Такая нежная…Такая мягкая…Настоящая…Моя!
Я уже не мог оторваться. Целую шею, за ушком. Ловлю её стон губами. Целую горло, ямочку, ниже, ниже…
И вдруг её руки упираются в мою грудь. Сильно.
— Егор Евгеньевич, не надо, пожалуйста.
— Егор. Зови меня Егор, не надо по отчеству, — продолжаю целовать. Сладкая… Какая сладкая.
— Пожалуйста, отпустите.
Но почему нет? Всё же было хорошо. Она же ответила, не была против.
Её ручки сильнее упираются. Перестаю целовать. Стоим лоб в лоб. Всё ещё нет сил отпустить её.
— Таня, я сейчас уезжаю в командировку, в область. Не знаю когда вернусь. Но, когда вернусь, мы обязательно продолжим…наш разговор. — Всё ещё стоим лоб в лоб, её глаза закрыты, она часто дышит, я тоже. — Пока меня не будет можешь съездить домой. А сейчас дай мне свой номер телефона, что бы я смог тебе позвонить перед тем, как вернусь. Хорошо?
Она молчит.
— Милая, ты слышишь меня? — не могу удержаться — целую волосы.
— Слышу. Хорошо.
Я отпускаю её. Глаза у неё всё ещё закрыты. Вытираю своими большими пальцами слёзы на её щеках.
— Посмотри на меня. У тебя очень красивые глаза, — смотрит и я опять тону. — Я приеду и мы поговорим.
Разворачиваюсь и выхожу. Но как же я хочу остаться.
Татьяна
Камаев уехал. А я всё ещё думаю о том, что произошло.
Когда я, сидя на полу в прачечной, рыдала от ревности Егор искал меня по всему дому. И нашёл.
