Сорванная помолвка

Дульче, не хочешь сходить?

Внутренний мир кошки? Должно быть, это ужасно интересно. Всегда хотела узнать, о чем они думают, эти гордые пушистые наглецы. А здесь еще бонусом воображение известной художницы.

– Хочу! – радостно сказала я. – Бруно, мы же непременно сходим?

Почему-то недовольную физиономию сделали оба – и фьорд Кастельянос, и Бруно.

– Дульче, а ты уверена, что тебе это нужно? – спросил Бруно. – Если в таком гм… отдаленном городе выставка столичного художника – значит – этот художник не столь хорош.

Иначе выставка проводилась бы во Фринштаде, да еще собиралась по картине от известных коллекционеров.

– Не обязательно, – оскорбленно сказал Кастельянос. – Все маститые художники когда-то были неизвестными, и им приходилось ездить по провинции со своими картинами. У нас есть уникальная возможность увидеть зарождение таланта. Художница еще совсем молода, но у нее такой потенциал! В местной газете была про нее статья два дня назад. Очень, очень перспективная.

– Целая статья? Надо же… Тогда стоит сходить, – сказал Бруно.

 – Кошек я не слишком люблю, но интересно посмотреть на «зарождение таланта».

Он так удачно передразнил пафосность Кастельяноса, что среди ужинающих больных пронеслись смешки. Целитель гневно фыркнул и выскочил из буфетной, а я укоризненно посмотрела на Бруно и спросила:

– Мы пойдем на выставку или ты сказал, только чтобы подразнить Кастельяноса?

– Если хочешь, пойдем, – ответил Бруно. – Но я лично от выставки с котами ничего интересного не жду.

Какой у них там внутренний мир? Сливки да рыба…

Я обрадовалась, что ради меня он готов потерпеть даже молочные продукты, и благодарно улыбнулась. Он улыбнулся в ответ, и я пожалела, что в буфетной еще ужинают, и нельзя приступить к терапии прямо сейчас.

Больные потихоньку рассасывались, я начала убирать, мечтая о походе в картинную галерею. Но вдруг мне пришла в голову ужасная мысль – у меня всего лишь два платья, и оба Бруно уже видел. Как плохо, когда нет денег! Я задумалась, как изменить платья, чтобы они казались другими.

Но те бытовые заклинания, что я знала, для этого не подходили. И никаких украшений у меня не было. Говорят, яркая деталь, вроде шарфа, может отвлечь внимание от всего остального…

Наставница оторвала меня от мрачных размышлений:

– Дульче, ты уже уходишь? Я хотела с тобой поговорить.

– Да, фьордина Каррисо, – обреченно ответила я, уверенная, что сейчас речь пойдет о Бруно. – Я вас слушаю.