Сорванная помолвка

Была уверена, что кольцо мы выберем вместе, а не будем доверять фьордине, пока мне совершенно посторонней. Это же такое личное событие…

– Дульче, мне хочется, чтобы ты получила все самое лучшее, – сказал Бруно, правильно поняв мою незаконченную фразу. – А в этой дыре ничего нормального не найти.

Я улыбнулась. Какой он заботливый! Просто не понимает, что я предпочла бы что-то поскромнее, но выбранное им, а не его мамой, пусть она и самая замечательная! Это же такое событие, о котором можно вспоминать, глядя на это кольцо! Я подавила вздох.

Что ж, остается надеяться, что вспоминать о знакомстве с родителями тоже будет приятно…

Ужин пролетел незаметно, я даже не чувствовала вкуса еды, поглощенная мыслями о завтрашней встрече. Что подумают его родители, когда меня увидят? Я вспоминала презрительные слова фьорда, который играл роль Бруно. А вдруг в них была правда? Вдруг я одета так, что его мама не сдержит насмешки? Или нет, она наверняка слишком хорошо воспитана, чтобы позволить себе подобное.

Но что она подумает?

– Бруно, а как я выгляжу? – решилась я задать столь волнующий вопрос.

На мне, конечно, новое платье, привезенное из Фринштада…

– Хорошо выглядишь, – ответил он. – Только еще бледновата немного.

– Я не об этом. Я про одежду.

– Без одежды ты выглядишь лучше, – хохотнул он, заставив меня покраснеть от неприличного намека. – Что за глупый вопрос, Дульче?

– Я беспокоюсь, что подумает твоя мама.

– Будет тебе рада, – уверенно ответил Бруно. – Как Лисси замуж вышла, так дома почти не бывает, а мама привыкла о ком-то заботиться.

– Лисандра, сестра, – пояснил он. – Дульче, не бойся, все пройдет как надо, вот увидишь.

Мне бы его уверенность! Бруно успокаивал как мог, а когда мы пришли в мою квартиру, он от уговоров перешел к доказательству нашей готовности к семейной жизни. Никогда не думала, что буду настолько хотеть замуж, но после этой ночи уже не могла представить свою жизнь без него. Даже встречи с его родителями перестала бояться. До утра. А утром эти страхи опять на меня нахлынули с новой силой, и я пронервничала весь день, поражая фьордину Каррисо своей рассеянностью и несобранностью.

Фьорд Кастельянос делал вид, что меня не замечает, но я не расстраивалась, пусть причина его обиды непонятна, зато не приходилось страшиться постоянного надзора.

Бруно пришел, когда я уже почти все закончила в буфетной и сама собиралась уходить из отделения.

– Твои родители приехали? – спросила я сразу после его поцелуя.