Сорванная помолвка

Так что им повезло, что нас ничему такому не учили.

– А если совсем чуть-чуть?

Но Бруно не удалось приложить их даже «чуть-чуть», поскольку на склад ворвалась дежурная группа во главе с офицером. Последний влетел с артефактом на изготовку и воплем: «Что здесь происходит?»

– Мы выявили злоупотребления, – ответил Бруно, с явным сожалением опуская руки. – Эти фьорды систематически обворовывали Империю. А когда поняли, что мы их раскрыли, пытались нас убить.

Его речь прозвучала настолько солидно, что на него с невольным уважением посмотрела не только я, но и вошедший офицер.

– Неправда, я не пытался, – проскулил с пола кладовщик. – Я сам – жертва угроз и шантажа.

– Следователям расскажете, – снисходительно бросил Бруно. – Нам ваши истории неинтересны.

Дежурный офицер забубнил что-то в артефакт связи, и вскоре на складе появился начальник гарнизона. Он мрачно посмотрел на поверженных нами врагов, так и лежавших скрюченными на полу, шагнул к столу, важно взял журнал, полистал с умным видом и спросил:

– Злоупотребления, говорите? А с этими что?

– Похоже, маг как-то неправильно защиту поставил, – предположил Бруно.

– Странный какой-то откат, – протянул начальник. – Никогда с таким не сталкивался.

– Нашли что обсуждать! – возмутилась я. – Бруно же пострадать мог. Его срочно нужно к целителю.

– Да все со мной хорошо, – запротестовал он. – Я еще десяток положу и не замечу.

– Фьорд Кастельянос говорил, что тебе перенапрягаться нельзя, – зачем-то сказала я.

Бруно аж перекосило почему-то от моих слов.

– Кастельянос много чего говорил даже при мне. А уж когда меня не стало – наверняка наговорил еще больше. И опять шоколадки дарил.

– Бруно, нужно, чтобы тебя целитель осмотрел, – продолжала я настаивать. – Пусть тебя телепортом отправят, как сложный случай.

– Фьорда Кихано, – недовольно сказал начальник гарнизона, – Берлисенсис не производит впечатления фьорда, который вот-вот помрет.

– Пока они еще приедут! – запротестовала я. – Пусть со мной сначала поговорят. А Бруно надо срочно к целителю.

Говорить о вырезанной почке я не стала. Мало ли как это отразится на военной карьере Бруно. У него и без этого жизнь из-за меня испорчена. Вон даже собирается холостым оставаться, лишь бы не навязывать никому себя, больного.