Сам Кротов выглядит… довольным. И рукава рубашки закатаны.
— Это аналог вашей манды.
— Моей?
— Ну раз вы заказали, то вашей. Я все обзвонила. Но их не доставляют. Это какой-то китайский аналог — гедзе. Короче, одна и та же хрень, но по-разному зовется.
Раскладываю приборы и перевожу на Кротова взгляд.
— Я могу идти?
— Можешь. У тебя, кстати, правый глаз криво накрашен. И под серые глаза коричневый карандаш не подходит. Сотри. Мне не нравится.
Что я там говорила? Хочу возвращения привычного Кротова? Правильно говорят — бойтесь своих желаний.
А впрочем, неважно какой он. Надо лишь вспомнить о том, за что я его ненавижу.
— И не теряй даром время. Не забывай о подготовке встречи с поляками. Первое ноября на носу.
— Приятного аппетита.
Что такое по-настоящему злость я узнаю только поздним вечером, когда наконец оказываюсь дома. Несколько раз перечитываю все пункты своего реально подписанного договора, а не того липового, который подсунул мне на ноутбуке Кротов.
В этом и правда есть пункт о неустойке в ненормальную сумму за увольнение ранее полугода.
Вот только в нем отсутствуют штрафы за вранье. А самое главное — есть пункт, который гласит, что работник может уволиться без штрафных санкций в течение месяца от начала работы. Ну и сволочь хитрожопая. Я сказала о своем желании уволиться сразу после эпизода на долбаном комоде. Да я триста тысяч раз вписываюсь в рамки!
* * *Утро, несмотря на бессонную ночь, я встречаю с хорошим настроением.
Ибо предвкушаю момент, когда вручу ему заявление на увольнение, а потом с таким же удовольствием суну настоящий договор с пунктом, который я специально выделила красным цветом. Кротов появляется позже обычного. На ходу бросает «кофе» и заходит в свой кабинет. Плюнуть, что ли, напоследок? Нет. Камеры, мать их.
Захожу в кабинет с подносом и ставлю его на рабочий стол. Он сразу же замечает на нем рядом с чашкой заявление на увольнение.
— Подписывайте.
— А у тебя уже есть свободные деньги в виде трех твоих коммуналок? Ой, постой.
У тебя же и коммуналка-то одна. Да и то не вся.
— Подписывайте, — откладываю заявление на стол, дабы Кротов увидел лежащий под ним договор с выделенным пунктом. — Вы нарушили договор.
— Да ладно? — наигранно удивляется этот гад. — Где?
— В пункте, в котором указано, что я могу уволиться в течение месяца без штрафных санкций.
— Прелесть моя ненаглядная, месяц прошел, если ты плохо считаешь.
