На самом деле я не изобретателен и не экстремален в сексе. Из изобретательного и экстремального в постели я позволяю только пожрать пельмени и накрошить крошками. В остальном классика. Иногда даже боюсь включить свет. Бабы нынче страшные пошли. Начнешь трахать — одно лицо, утром — другое. Да и не такой уж я ебарь. Не ссы, — спокойно, Снежана. Придумай что-нибудь.
— А причем тут вы?
— А ты не про меня искала?
— Конечно, нет. А вы что скорпион?
— Конечно, да, брехуха Викторовна, — забирает у меня мышку и нажимает на недавнюю историю.
Блин, блин, блин! — Опа, четвертое ноября. Мой день рождения. Что за странные совпадения?
— Таня написала сообщение, что у вас завтра день рождения. И мне хотелось убедиться, что вы скорпион.
— Он, он. Самый прекрасный знак зодиака.
— На собеседовании вы говорили иначе.
— Так это я о женщинах скорпионах. Вот те редкостные суки. А мужики скорпионы лапушки. Я — тому яркий пример. Кстати, ты красивая и без макияжа. Так что можешь не стараться. Я тебя наутро узнаю и свет включать не побоюсь.
Все, Снежана Викторовна, за работу.
После пережитого позора, встреча с поляками уже не кажется чем-то страшным. Но это ровно до того момента, как мы садимся за стол. Кротов вообще не слушает то, что ему говорят и даже не делает вид, что заинтересован. Можно подумать, что у него косоглазие, иначе нормальной отмазки на то, какого хрена его глаза косят влево на мою в общем-то почти закрытую грудь, не найти.
На косоглазии дело не заканчивается. Я могла чего угодно ожидать, но точно не того, что это гад опустится до такой банальщины.
Он роняет ручку, и я тут же чувствую прикосновение его руки к моей ноге. Он медленно ведет ею вверх, и я впервые не знаю, что делать. Это такая долбаная проверка, как я поведу себя при посторонних? Вот же гад.
Ладно, трогать меня до коленей еще куда ни шло, но ведь он не останавливается. Я сжимаю ноги со всей силы и кладу ладонь на его руку, пытаясь ее отодрать от меня. Ноль на массу. Начинаю паниковать, когда он задирает мою юбку и уже касается середины бедра.
Самое смешное, что я переживаю не за то, что он меня трогает, а мне всегда были неприятны такие касания от Савицкого. А за то, что делает это при посторонних.
Все, это перебор. Нащупываю туфлей его ногу и, когда вдавливаю каблук в его ботинок, впервые радуюсь за выбранную обувь. И это, к счастью, эффективно.
Извинившись, встаю из-за стола, и подхожу к столику с водой. Выпиваю стакан залпом и сажусь на другом конце стола.
