— Вот так сразу пельмени?
— Ну, конечно, не сразу, а после того, как моя мать влюбилась в какое-то хуйло и укатила с ним в Москву, бросив меня и папу. Пришлось как-то взрослеть и доказывать моей бабке, что мы справимся без нее. Это было сложно, учитывая ее дрянной характер. И пельмени научишься лепить и пол мыть. Правда, тогда я не знал, что мы лепим манду.
— Мужчина на кладбище, у которого я хотела украсть документы и есть тот самый студент?
— Он самый."
"— А говорили, что у вас нет слабых мест. А как же отец? Пусть и не кровный.
— Моя мать не была за ним замужем, так что по документам он мне никто. Всего лишь человек, с которым я работаю. А вот с хера ли я тебе об этом рассказал, остается загадкой.
— Тоже мне загадка. Наверняка для того, чтобы войти ко мне в доверие и трахнуть.
— Точно, именно для этого. Снимай свой убогий свитер. Здесь типа жарко.
— У меня под ним ничего нет, поэтому не сниму. Хотя здесь реально жарко.
— Ну так снимай. Кожа должна дышать. И вообще — желание именинника закон.
— По вашему желанию я приехала.
Все остальное не в счет. А можно еще вопрос?
— Ну, попробуй.
— Что сделала ваша жена, что вы к ней так…неблагосклонны?
— А ты не догадываешься? — осознаю ли я, что ступаю на скользкую дорожку? Определенно да. Но, когда я еще получу возможность узнать о нем что-нибудь?
— Сделала то же самое, что и ваша мама?
— К сожалению, нет. Если бы она сделала по-честному то же самое, что и моя мать, то возможно мои дети сейчас бы бегали по кухне и мешали мне тебя совращать.
А она как крыса последняя трахалась за моей спиной с охранником. И когда в очередной раз я отправил их на море, эта ебливая сука вместо того, чтобы следить за детьми… — замолкает, а затем неожиданно берет большой нож и разрезает им мандарину. — Ну ты поняла, — вслед за одним мандарином, идет другой. И так шесть штук. — Не хочу об этом говорить. Чтобы больше не затрагивала эту тему. Никогда.
Никогда не говори никогда. Теперь меня гложет любопытство втройне. Шутил ли он о том, что убил ее? Самое удивительное, что, если он скажет, что это правда, я его не осужу.
Вот ни капельки. И все-таки я жестокий человек.
— Вы правда ее убили?
— Все-таки надо отвезти тебя к ЛОРу.
— Ну раз я уже ступила на скользкую дорожку, дайте поскользить от души.
— Все с тобой идет через одно место. Как мы вообще пришли к этому?
— Я не помню, — честно отвечаю я, смотря на то, как Даниил моет руки и тут же берет два маленьких фужера. Наливает в них чистую водку и протягивает мне.
