Были бы мы здесь одни, он бы непременно сказал, даже не попробовав, что кофе дрянь и надо переделать. А сейчас молчит. Точнее, хмурится и молчит. Ни одного хорошего слова за весь день. А ведь я сегодня постаралась на славу. И локоны завила, и шевелюру распустила, и глаза накрасила. Ноль на массу.
Не знаю, что на меня находит, но как только протягиваю чашку Дане, я намеренно обливаю его кофе. Напиток попадает на белоснежную рубашку. Немного, но этого хватает, чтобы убрать с его лица невозмутимость и спокойствие. Да, пожалуй, я хотела вывести его из себя.
Принимаюсь извиняться и тянусь за салфеткой, на что Кротов выдергивает ее из моей руки.
— Извините, я выйду на пару минут, — зло бросает Даня и встает из-за стола.
Семеню вслед за ним и вроде бы надо бояться, но мне совсем не страшно. Хоть он и гад, но кроме словесного изнасилования, мне ничего не светит. Да и я сама не против такой экзекуции. Кто бы мне сказал еще пару месяцев назад, что я буду ждать заветных пяти часов вечера, чтобы поговорить с ним о чем угодно, не касаясь работы.
Зато теперь я понимаю, как он стал таким богатым. Даня жуткий трудоголик. За две недели ни у меня, ни у него не было ни одного выходного. Несмотря на изменившийся статус наших отношений, на работе я для него исключительно одна из его служащих, не более того. Это и раздражает.
Его выдержке можно только позавидовать. Разве можно смотреть на человека, которого ты уже шесть раз видел голым, только как на работника? Поправочка, семь, если считать первый раз. О, Боже. Только сейчас до меня доходит, что я считаю.
Представляю, как тупо я сейчас выгляжу. Пялюсь как умалишенная на то, как он снимает с себя галстук и рубашку. Без нее ему определенно лучше. Так и хочется выдернуть из его руки новую рубашку, выгнать всех козлов из переговорной и предаться разврату. Усмехаюсь в голос от этой мысли. А Кротову хоть бы хны. Я надеялась на словесный разнос, а он даже слова не сказал про испорченную рубашку.
Взглядом указывает на галстук в руке, а я ведь ни разу его не завязывала и понятия не имею как это делать.
Но подхожу к Дане, пытаясь подавить в себе улыбку.
— Волосы собери.
— Что?
— Мы вроде это уже проходили. Тебя к ЛОРу надо отвезти? Волосы собери.
Как там называются люди, которые получают удовольствие от словесных надругательств? Мазохистка? Здрасте, я Снежана, мазохистка двадцати двух лет, которая жаждет пререканий со своим боссом.
— В уродский пучок?
— Да хоть в уродскую косу.
— А мне нравятся распущенные.
— Мне тоже.
