Не долго крепость держалась. Переглядываюсь со Снежаной.
— Это, наверное, она включила эротику на РЕН ТВ. Она всегда в двенадцать начинается.
— Рад за твои познания. Но сейчас без двадцати двенадцать. И за стеной порнушка, а не эротика. Ну у вас и стены. Тут не обои надо клеить, а ставить шумоизоляцию.
— Ничего не понимаю. Может, она включила кассету с записью?
— Я тебя точно свожу к ЛОРу. Не слышишь, что это реальные звуки? А это только что был шлепок по заднице.
— Это чушь какая-то. У Веры никого нет. Я это точно знаю.
— Значит, она сейчас самозабвенно трахается с призраком, — не скрывая сарказма в голосе выдаю я.
— Прекрати. Ничего не понимаю, кто это может быть?
— Ты серьёзно? Она трахается с моим отцом. Неужели непонятно?
— Быть такого не может. Она его терпеть не может, — да уж, такая наивность до добра не доведет.
— Что-то мне это напоминает. Дай подумать что. Или кого. Кто же меня еще недавно ненавидел? Не подскажешь?
— Я тебе не верю. Это, наверное, сосед сверху. Он всегда ей оказывал знаки внимания.
— Ну, конечно, это сосед, — демонстрирую кавычки. — Утром с ним поздороваюсь. И он скажет что-то типа «завозил сотруднице документы».
— Я не могу это слышать. Почему она такая громкая?
— Потому что кто-то не сдерживает стоны. Это тебе намек.
— Ну, хватит.
Закрывает уши руками и принимается что-то про себя шептать. Вид презабавный. Но долго Снежана так не может. Нехотя убирает руки и переводит на меня взгляд.
— Капец. Как перестать это слышать?
— Как как? Как кончат, так и перестанешь.
— Прекрати.
Слышать это и вправду становится все сложнее. Смотрю на часы и мысленно охреневаю. Надеюсь, в полтос у меня будет столько же потенциала. Кажется, мы оба выдыхаем с облегчением, когда наконец звуки стихают.
— Ты как? Жива? Задницу мне уколешь?
— Уколю.
На цыпочках выходит из комнаты, натягивая на себя ночнушку и возвращается так же тихо с маленькой коробкой в руках. Переворачиваюсь на живот и жду, но ничего не происходит.
— Ты жива?
— Ослепла от красоты твоей попы. Никак не могу насмотреться.
— Знал бы, что так понравится, давно бы показал.
Я ожидаю неприятных ощущений от укола, но точно не того, что кто-то мне со всей силы ударит по заднице.
— Это что сейчас было? — поворачиваюсь и недоуменно смотрю на нее.
— Хотела попробовать ударить, чтобы звук был такой, как за стеной. Больно? Прости. Не подумала. Такого звука не получилось.
— Потому что ты меня ударила, бестолочь. А надо шлепать. Поворачивайся ко мне спиной.
— Не-не-не.
