То ли я окончательно двинулась головой, то ли у меня зрительная галлюцинация, но Кротов реально замирает на моих глазах на третьем взмахе рук."
"Его ладонь, не успевшая пройтись по волосам, так и замирает на лбу и взгляд застывает. Оглядываюсь по сторонам, пытаясь понять не совсем ли я тронулась головой. Вновь смотрю на застывшее лицо Кротова и щипаю себя за руку, чтобы удостовериться, что не сплю. Блин, он реально замер.
Не теряя времени, я подношу руку к полотенцу, и в этот момент слышу:
— Я ведьмак в пятисотом поколении.
На меня твоя магия не действует. Предупреди сестер, чтобы больше на мне не тренировались, — медленно поднимаю взгляд на Кротова.
— Каких сестер?
— Фиби и Прю. Ты ж у нас вроде Пайпер, — да тут не только я головой тронулась, но и обожжённый в придачу.
— Мамочки, вы еще и сериалы смотрите?
— Я еще и всплакнул от смерти Прю, — совершенно серьезно произносит Кротов, вновь закидывая руки за голову. — На твоем месте, я был бы рад узнать, что твой начальник смотрит сериалы.
В противном случае, другой бы принял тебя за психически нездорового человека и уже вызвал дурку. Хотя я еще раздумываю.
— Если честно, мне кажется, нам обоим не помешало бы обследоваться у психиатра, — без тени шутки произношу я и в этот момент все же решаюсь раскрыть полотенце.
Вот только для того, чтобы прикрыть причиндалы Кротова и раскрыть бедро, нужно взглянуть вниз, а я не могу. Проклятое дежавю и чувство долбаного страха въедаются в кожу словно сотни пиявок, лишая возможности адекватно мыслить и действовать.
— Я уже у него наблюдался, мне не помог, — вдруг произносит Кротов.
Перевожу взгляд на его лицо и в этот момент отчетливо понимаю — он не шутит. Резко одергиваю полотенце и, не отводя взгляда от его лица, наощупь беру флакон и нажимаю на него, засеивая пеной что придется. Раз нажатие, два, три. И так до десяти, пока обожжённый не опускает взгляд вниз.
— Ахалай махалай, пусть все рассосется и исчезнет. Да будет так. Аминь.
— Все рассосется? Ты мне только колбасно-яичную ферму залила.
Она должна рассосаться? — перехватывает мою руку, видимо, направляя на бедро. И я щедро нажимаю вновь на флакон.
— Это средство безвредно. Оно заживляет кожу при обморожении, регенерирует ткани при ссадинах, царапинах, трещинах. Не переживайте, там ничего не рассосется, — не отрывая взгляда от его лица, произношу я.
— Не переживаю. А теперь запомни, Снежана Викторовна, любое лишнее действие влечет за собой последствия.
