– И что дальше, Ползунов? «В «Энергии» только двое могут подписывать документы, и это либо вы, Лариса Инваровна, либо Горецкий»… Будем считать, что об этом мы уже поговорили, благо, этот бред я слышала совсем недавно, так что помню. Дальше что?
Ползунов поджал губы, как старушка, и вытер их уголки указательным и большим пальцами левой руки. Правой рукой он уже что-то писал на бланке. Я вчиталась: «Протокол задержания».
Глава 5
Была уже ночь, окна смотрели на меня черными квадратами Малевича, рядом, в позе казака, пишущего письмо султану, корпел над текстом Ползунов, стены были увиты декоративным матерчатым плющом, неплохого, кстати, качества, в углу стоял телевизор, на огромном экране которого скотчем была прикреплена бумажка: «Вещдок с уб.
Гольштейна, 12.08.01 г.», а над головой застыла люстра, с одного из рожков которой тоже свисала какая-то бирка. От теплого потока воздуха, поднимающегося от растра старинной лампы на столе Ползунова, бирка крутилась, и, пока майор корпел над заполнением соответствующих граф, я читала.
«Вещдок»… Оборот.
«… с уб. Бра…»… Оборот.
«… гина В.М…»… Оборот.
«…25.05.00 г.».
«Вещдок с убийства Брагина В.М.», стало быть. Замечательно. С детства мечтала оказаться в листопаде подобных документов!
Дальше я читать не стала, закружилась голова, и перед глазами поплыли фиолетовые, с розовой каемкой, круги.
– Распишитесь, Рапкунайте, – ко мне подъехал заполненный бланк.
– Что это за писанина? – поинтересовалась я, даже не притрагиваясь к ручке.
– Это протокол о вашем задержании, – объяснил, почесав нос, Ползунов.
Когда он убрал руку, его переносица рдела бордовым пятном. У мужика чувствительная кожа, даже удивительно. С такими сволочными повадками, а кожа – как у младенца. Чуть заденешь – сразу раздражение. А если врезать?..
Я лихорадочно тряхнула головой. Сегодняшний день навалился на меня, как пьяный мужик, и я, дожидаясь рассвета, никак не могла из-под него выбраться. Сейчас же, вчитываясь в текст, написанный убористым почерком милиционера, я начала догадываться, что этот рассвет я встречу здесь же, в Управлении.
В голову стали забредать сумасшедшие мысли, и, чтобы не сойти с ума или на самом деле не воткнуть в глаз Ползунову вот это шило, торчащее из его письменного прибора, нужно гнать их прочь."
"– Я не буду ничего подписывать, – заявила я и откинулась на стуле. Интересно, а днем я в спальне кувыркалась? Кажется, да. Мы с Димой тогда пришли из магазина и почему-то не стали дожидаться ужина, разговоров и прелюдий.
