Клинком, который был у его противника, он тоже владел на каком-то уровне. В XXI веке упражнялся, когда готовился отправиться в прошлое. Однако все время, что провел в этом времени, он работал с саблей. Так уж сложились обстоятельства. Поэтому тело его к сабле оказалось более привычно и имелась неплохая мышечная память, наработанная за эти три года. Посему, взявшись за рапиру, он был бы слишком медленным… слишком…. А это смертельно опасно в такого рода поединках.
Сотник сразу не полез в круг. Он начал разминаться.
Демонстративно разогрел мышцы, под удивленными взглядами окружающих.
Ибо ни француз, никто иной в эти времена не имели обыкновения этого делать. Они вообще не ведали, на кой черт нужна разминка. Однако никто и слова не сказал, просто наблюдая и перешептываясь.
Наконец он вышел.
Француз сразу встал в стойку по обычаям того времени. Выставил свою рапиру вперед, удерживая ее на уровне плеч.
Андрей тоже выставил саблю вперед.
Чуть-чуть покрутились. Легонько постукивая по клинку друг друга.
Короткий выпад рапирой, дабы прощупать как Андрей рвет дистанцию.
Снова постучали-покружились."
"Наконец Андрей совершил обычную кистевую атаку. Легко. Слабо. Словно играет. Француз парировал ее легким движением рапиры. Однако сотник, крутанув саблю кистью, повторил удар. Только сильнее и делая шаг вперед. Через что несколько сбил клинок рапиры в сторону. Так, чтобы он смотрел чуть в сторону. Сам же скользя клинком сабли решительно сблизился, совершая второй подшаг. И, вывернув ее частью назад, ударил яблоком в лицо французу.
Тот, к своей чести, не потерял равновесия и быстро разорвал дистанцию, удерживая контакт с саблей Андрея и даже ее несколько поджимая. А в самом конце даже попытался контратаковать. Но рвал дистанцию не только он. Сотник тоже. Поэтому выпад рапиры пришелся в пустоту.
– Первая кровь!
Француз вытер лицо и усмехнулся, аккуратно потрогал разбитое лицо. Его правая щека оказалась рассечена. Едва глазу не досталось.
Он сплюнул. Собрался. Сосредоточился. Это было хорошо видно.
Ключевым преимуществом Андрея заключалось в технике. Сабельных школ в эти годы просто еще нигде не зародилось. Поэтому для француза сотник был в известной степени темной лошадкой.
Хуже того – в эти годы фехтовальные школы в целом были развиты еще довольно слабо. Они едва столетие как вошли в моду и более-менее совершенствовали потихоньку. Даже Иеронима де Карранза не начал еще своих работ над дестрезой – первой, действительно серьезной фехтовальной школой.
