– Еще и эти Авгиевы конюшни разгребать.
– А что это за конюшни такие? – поинтересовался Ефрем.
– У древних эллинов в свое время жил герой – Геракл. Безмерной силы воин. Как-то поспорил он с один из царей эллинских, что сумеет за один день убрать его конюшни, в которых стояли тучные стада годами. И посему считалось, что очистить их невозможно. Не за один день, а вообще. Очень уж великими были эти стада.
– И что Геракл?
– Так он канавку прокопал небольшую и пустил воду ближайшей реки в стойла. Те воды и смысли весь навоз и многолетнюю подстилку.
Даже не за день, а быстрее.
– Ха! Ловко!
– Ловко. – согласился Андрей. – С тех пор и стали сказывать про Авгиевы конюшни, как про удивительно загаженное место.
– Так ты что, считаешь, дела церковные загаженным местом? – взвился Афанасий.
– Скажи, отче, а почему у тебя тут никаких волнений нет? Может быть ты делаешь что-то не так? Может быть ты не ставишь за взятку архиепископов? Или еще какими паскудными делами не промышляешь?
Отец Афанасий промолчал, нахмурившись и недовольно глядя на Андрея.
Но промолчал. После слов о симонии Патриарха, которую он не мог оспорить и как-то оправдать, он решил не продолжать дебатов. Лишь держа в уме по вечеру отписать Царю письмишко с новыми деталями. И митрополиту… возможно…
– Так что, – нарушая неловкую паузу произнес Ефрем, – Церковь на будущий год, скорее всего ничего не купит. Ей не до того будет.
– Но я веду дела с гостями торговыми из Новгорода. Зачем мне продавать через вас?
– Потому что у меня хорошие связи.
И я могу много что тебе достать через немецких купцов.
– И коней добрых? Из Нидерландов. Я слышал, что там особых лошадей разводят, смешивая горячих гишпанских жеребцов с местными здоровяками.
– Добуду.
– Ливонцы ведь не пустят.
– У ливонцев нет единства, – улыбнулся Ефрем. – У них правая рука не ведает, что творит левая. С комендантом Нарвы я сговорюсь. А чаяния иных нам в таких делах без разницы."
"– Мне ведь не один конь нужен. А хотя бы десяток или более. И лучше, чтобы с хотя бы парой кобыл.
Чтобы разводить можно было.
Ефрем задумался. Крепко задумался. Погрузившись в свои мысли.
– Даже не сумневайся. Фохта мы уломаем, – наконец произнес один из товарищей Ефрема.
– Какого еще Фохта?
– Да Шнелленберга, – с хорошим выговором произнес этот купец, – коменданта Нарвы. Но денег сие будет стоить немалых.
– Точно?
– Слово даю, – нехотя произнес Ефрем. – Ежели положишь ему должную деньги – он глаза закроет. И людям своим велит смотреть в сторону.
