И если об Александре Македонском знали практически все, то такие личности как Леонид находились еще в тени.
– Друг мой, – чуть наклонившись, тихо заметил Андрей, – лесть – не то, чем можно меня расположить к себе. Я человек дела, а не грез.
– Это отрадно слышать, – благодушно ответил Сигизмунд, хотя по глазам было видно – обескуражен и даже напрягся как-то. – Пользуясь случаем я хотел сообщить вам, что мой Государь охотно принял бы вас при своем дворе.
– Вы подбиваете меня к измене моей присяге?
– Упаси Господь! – замахал он руками.
– Но в жизни всякое бывает.
– Вы никогда не слышали историю о том, как Карл VII войну выиграл?
– Де Валуа?
– Он самый. Вот уж удивительный человек. Он нашел сельскую дурочку. Возвысил ее. Сделал из нее духовный символ укрепления своей власти. А потом скормил эту дурочку англичанам. Ведь святой он живым не нужен. Таков закон этого мрачного жанра. Он намного больше пользы приносит мертвым.
Сигизмунд изобразил на лице немалое удивление, услышанными словами.
Андрей же добавил:
– Не играйте с огнем.
– Я вас не понимаю, – с сильным акцентом, выдающим его нервное напряжение, произнес он.
– Я не знаю, какую игру затеял ваш сюзерен. Но я – не Жанна и покорно на заклание не пойду.
– О! Спешу вас заверить – ничего подобного мой Государь и имел в виду, награждая вас титулом.
– Знаете, почему ваши крестоносцы раз за разом терпят неудачи?
– Почему?
– Потому что, когда они идут на войну, то не видят наилучший для себя вариант – умереть с оружием в руках, постаравшись убить как можно больше врагов.
И пасть, не выпуская оружия из рук. Драться до последнего вздоха. До последней капли крови. А ваши адмиралы полны нерешительности. И ваши войска бегут с поля боя. Они ведь идут туда, как ремесленник в мастерскую. Для них смерть в бою не единственные ворота рая…
Сигизмунд промолчал.
– Поинтересуйтесь о том, какие люди пошли с Сигурдом Крестоносцем. Про тех, кто завоевал Иерусалим много сказок написано. Но узнав о Сигурде, вы узнаете и про них.
– Я слышал о Сигурде. Говорят он был двоеверцем.
– Он верил в Христа. Но его выковывали совсем из другого железа, иными молотами. Оттого вера эта была… хм… несколько специфичной. Не находите?
Андрей выдержал небольшую паузу.
Улыбнулся.
Сделал шаг вперед.
Наклонился вперед.
И очень тихо, прямо на ухо Сигизмунду прошептал:
– Ломалась сталь и лилась кровь, в который уже раз, но священная звезда вела к Валхалле нас[65].
