Посему нужно письмо сие на плетне прибить. Чтобы все прочесть могли и разболтать, а прежде того – на рынках торговцы в разнос потешались.
– Ха! Доброе дело! – оживился Иван.
– Доброе, – кивнул Андрей. – Только где же такой плетень найти? Чтобы повесить в одном месте, а растрезвонили на многие дни пути?
– На острове Байда, что на Днепре, есть крепостица малая. Ее князь Дмитрий Иванович из Вишневецких[38] поставил. Вокруг нее казачки вьются и кошт держат. Да и после молодецких проказ своих отходят туда. Ибо укрытие верное.
Можно грамотку там на плетне прибить. Сказывают, что Дмитрий Иванович к турку имеет страсть особую, на дух его не перенося. И знакомства многие имеет у османов, так и среди прочих. Так что будь уверен – вся округа о том прознает, и до валахов дойдет, и далее. Можа и до самого Сулеймашки.
– Тогда не будем медлить, – расплылся в улыбке Джокера Андрей.
Спешно ему притащили доску восковую.
Написал.
Зачитал.
Поржали.
Обсудили.
Поправили.
Переписали на бумагу.
А после обеда Иван да Мелентий со Саввой отправились на Днепр с письмом.
Ну и приглашением для казаков. Андрей хотел навербовать еще пару десятков себе легкой, легковооруженной конницы для организации нормального охранения.
Само же письмо было в целом в стилистике открытых XVII века, которыми не брезговал даже сами султаны. То есть, он, по сути, открыл новый жанр. Только в отличие от устоявшегося формата XVII века, письмо получилось вежливым. Обычно в него намного больше мата и оскорблений помещали:
Я – Андрей сын Прохора, верный воин и слуга Царя Московского и Всея Руси Иоанна свет Васильевича, объявляю тебя Сулейман лжецом и мерзавцем! И вызываю на честный поединок перед лицом Всевышнего.
Ибо ты, трусливая тварь, имел наглость называть себя рыцарем. А потому приходи и дерись. Один на один. Как и положено по обычаю предков.
Ежели же ты не явишься на честный бой до ближайшего Рождества Христа нашего Иисуса, измарав портки своей природной храбростью, то я объявляю награду за твою голову в одну полушку.
Ибо более ты и не стоишь…
Глава 2
1555 год, 1 мая, Москва
Грановитая палата московского кремля была забита боярами и церковными иерархами, а также прочей именитой аристократией. Их туда набилось словно кильки в бочку, оставив лишь небольшой проход для посольства Константинопольского патриархата. Число условного, ибо скромного и весьма неприметного."
"Сначала посольство поселили на окраине города в совершенно заурядном постоялом дворе.
