"
"– О чем еще болтают?
– Да о многом, – произнес он и скосился на Андрея, что подъехал к ним. – Рад знакомству, – кивнул ему Дмитрий Иванович. – Письмо твое порадовало меня безмерно. Велел его читать прилюдно и громогласно, чтобы все услышали. А потом отписал всем знакомцам своим. Даже Великому князю моему, дабы уведомить его. И еще в Царьград знакомцу, дабы он прибил послание ночью на дверях Святой Софии. Переведя перед тем на турецкий.
– Что за письмо? – повел бровью Шереметьев.
– Так тебе разве не ведомо? – удивился князь.
– Султан Сулейман назвал сего славного мужа демоном, сиречь чертом, и объявил за его голову награду в сто тысяч акче, а за живого в триста тысяч. Он же, встречно, объявил султана лжецом и вызвал на честный поединок, дабы Всевышний рассудил их. А ежели тот уклонится от поединка, то также назначил награду за голову Султана – в одну полушку.
– … - грязно выругался Шереметьев, выпучив глаза от удивления. А потом повернулся к Андрею и выкрикнул: – Ты чего творишь?!
– Он в своем праве, – выступил вперед Дмитрий Иванович.
– В каком еще к псу под хвост праве?! Султан – Государь турок, а Андрей – сотник, слуга Государя нашего Иоанна Васильевича.
– И что с того? – неподдельно удивился Вишневецкий.
– Как что с того?
– Разве Андрей служит Султану? Разве он его подданный? Нет. Разве Андрей обращался к Султану от имени Государя своего? Нет. – достаточно громко говорил Вишневецкий, так, чтобы все услышали.
– Причем тут это? Это дело государственное!
– Нет! Это личный спор! – достаточно резко произнес князь.
– Андрей – сотник на службе Царя. Сиречь шляхтич, а потому в праве затевать судебные тяжбы с другими лицами шляхетского состояния по своему усмотрению. Даже с Государями иноземными.
Шереметьев задумался.
Скосился на совершенно невозмутимого Андрея и нервно сплюнув, спросил.
– Ты зачем это сделал?
– Чтобы султан следил за языком. Добрый враг достоин уважения. Подлый враг – лишь презрения. Я не наносил ему никаких оскорблений и честно дрался против его людей.
Его поступок – несмываемый позор и поруха чести.
– А на кольях ты рассадил татар у курганов тоже честно?
– За дело их посадил. – отрезал Андрей. – После победы я допросил их и выяснил, что они угоняли христиан для продажи в рабство. Уже это достойно смерти. Продажа христианина в рабство есть прямое оскорбление Всевышнего, ставящее человека-рабовладельца выше Господа нашего Иисуса Христа. И я бы просто велел их вырезать, если бы не вызнал больше.
