– М-да, история, – растерянно протянул Матвей, ероша чуб.
Выбежавшая из дома Катерина подскочила к кузне и, толком не разглядев, что её жених не один, с ходу протараторила:
– Матвейка, обедать пошли. Мама Настя уже накрыла всё. Ой! – последнее вырвалось у девушки, когда она рассмотрела, что рядом с парнем сидит ещё кто-то.
– Скажи матери, пусть ещё тарелку поставит, – едва заметно улыбнувшись, велел Матвей. – Гость у нас.
– Ага, сейчас, – истово кивнув, ответила Катерина и вихрем унеслась обратно в дом.
– Жена? – нейтрально поинтересовался Николай.
– Пока невеста. По осени свадьбу играть станем.
– Хороша девка. Помогай вам бог.
– Благодарствуй. Пойдём, умоешься с дороги, да поснидаем, чем бог послал. Всё одно батю ждать надобно.
– Спаси Христос, хозяин, – вздохнул Николай, поднимаясь.
Показав ему бочку с водой, Матвей провёл гостя в дом и, усадив за стол, велел не стесняться. Они уже заканчивали есть, когда в дом вошёл Григорий. С порога увидев гостя, кузнец удивлённо вскинул брови и, рассмотрев, кто именно сидит за столом, обрадованно ахнул:
– Никола! Вот уж кого не чаял увидеть.
Ты каким судьбами тут?
– Здравствуй, Григорий, – поднявшись, вежливо поклонился казак. – По делу я к вам.
– Да погоди ты с делами. Присядь, – остановил его Григорий. – После обсудим.
Усевшись на своё место во главе стола, мастер быстро пообедал и, бросив на гостя задумчивый взгляд, повернулся к сыну:
– У тебя в мастерской поговорим, – бросил Григорий. – Пусть бабы тут без нас управляются.
– Добре, – коротко кивнул Матвей, уже и сам желавший предложить то же самое. – Сейчас самовар вздую, там и посидим спокойно.
Поднявшись, парень вышел на крыльцо и, быстро раскочегарив самовар, присел на перила крыльца. Выскочившая следом за ним Катерина прижалась к нему плечом и, заглянув в глаза, тихо спросила:
– А это кто?
– Кузнец из соседней станицы. Вдовый. Сына нужно в реестр писать, а оружия толком нету. Я тебе после всё расскажу. Пока и сам толком ничего не знаю, – пообещал парень, обнимая её за талию.
– То-то я смотрю, у него на руках такие же отметины, как у вас с батей, – вдруг выдала Катерина.
– И ты у меня в пластуны подалась, как мамка? – тут же поддел её Матвей.
– Да ну тебя. Тебе всё б зубоскалить, – фыркнула девушка. – А отметины те сразу заметно, как на руки глянешь. Это ж ожоги от окалины, верно?
– Они самые, – улыбнулся парень, вертя перед собой свой кулак. – Я только одного никак не пойму.
