Обойдя торговую площадь по большой дуге, он добрался до тракта, по которому им предстояло ехать домой, и в десяти шагах от перекрёстка быстро выкопал ножами неглубокую яму, предварительно срезав дёрн.
При себе он оставил только пачку ассигнаций для закупки хлеба. Всё остальное спрятал. Благо всё добытое удалось упаковать в крепкую мешковину, найденную в том же подвале. В том, что и полиция, и бандиты примутся после такого налёта землю носами рыть, он даже не сомневался. Так что даже трофейные ножи в схроне оставил.
Выбросить хорошее оружие у него рука не поднялась. В общем, к своей подводе парень вернулся налегке.
Григорий, похоже, так и не сомкнувший ночью глаз, встретил сына тихим ворчанием и крепкими объятьями. Устало улыбнувшись, Матвей быстро стянул с себя старую черкеску и, сунув её в небольшой костерок, тихо проворчал, протягивая отцу деньги:
– Держи, батя. Теперь мы сможем хлебом серьёзно закупиться.
– Откель взял? – растерянно спросил казак, глядя на пачку ассигнаций неверящим взглядом.
– С бандитов трофеем снял. Им теперь без надобности, а нам мор пережить надобно, – отмахнулся парень, начиная быстро орудовать ложкой.
С ужина в котелке остался ещё тёплый кулеш.
– Это всё? – еле слышно спросил кузнец, протягивая ему толстый кус хлеба.
– Ещё чего, – фыркнул Матвей. – Остальное спрятал. Обратно поедем, подберём.
– Матвейка, за такую добычу и по тракту кандалами зазвенеть можно, – строго напомнил Григорий.
– Бать, ну я ж не дурак, – отмахнулся парень. – Брал только то, что никак на меня указать не может.
А кое-что на чёрный день спрячем. Пусть полежит до сроку. Нам того, что ассигнациями взял, надолго хватит.
– Выходит, ты грабителей ограбил? – помолчав, иронично усмехнулся кузнец."
"– Чего это ограбил? – возмутился Матвей. – Как положено, с бою взял. Да и то не всё. Там, чтобы всё вывезти, наших двух подвод маловато будет. Брал только самое дорогое.
– С бою? – тут же подобрался кузнец. – И как управился? Стрелял?
– Не суетись, батя. Ножами сработал, – хищно усмехнулся парень.
– Тихо всё прошло. И не видел меня никто. А кто видел, тот уж не расскажет.
– Ну, Матвейка, – растерянно покрутил кузнец головой. – Я и подумать не мог, что сын у меня в варнаки подастся.
– Бать, ну ты хоть думай, чего гуторишь, – снова возмутился Матвей. – Я их не трогал. По своим делам приехал. Сами всё затеяли. Или мне надо было дождаться, когда они нас резать придут?
– Уймись, – жёстко осадил его Григорий. – Знаю, что не ты их искал.
