– Да ладно тебе, – отмахнулся парень. – Нет же никого. Да и ежели без шуток, то тебе тут и карты в руки. Тактике тебя особо учили.
– Только в общих понятиях, – скривился Ахмет-хан. – Я изначально готовился к службе в разведке. И к слову, о том, что я офицер, даже твой сотник не знает. Больше скажу. Из всех, кто при штабе, о том ведают всего два человека. Так что, богом тебя прошу, не поминай более.
– Ну, прости. Больше не буду, – повинился Матвей, сообразив, что и вправду несколько зарвался.
– Бог простит, – отмахнулся толмач.
– Знаешь, когда ты вдруг меня про чин спросил, я едва за нож не схватился, – признался он с некоторым смущением. – Вовремя сообразил, что узнать про то ты никак не мог. Чуть до беды не дошло.
– Это верно. Осталась бы сотня без толкового толмача, – нахально усмехнулся Матвей.
Вместо ответа Ахмет-хан резко выбросил руку с коротким ножом вперёд, целя ему в грудь. Но Матвей, уловив начало движения, качнулся в сторону, одновременно делая шаг назад и перехватывая вооружённую руку.
Чуть протянув противника на себя, он резко развернулся в обратную сторону, попутно выкручивая перехваченную конечность в обратную сторону. Не ожидавший такого финта толмач тихо взвыл от боли, и в воздух взметнулись его пыльные сапоги.
– Ты так больше не шути. Покалечу, – с тихой угрозой предупредил Матвей, делая шаг назад. – Я ведь потомственный пластун, таких фокусов много знаю.
– Больше не буду, – страдальчески морщась и держась за плечо, растерянно пообещал толмач.
* * *– Это кто ж тебя таким фокусам обучил? – задумчиво потирая пострадавшее плечо, тихо спросил Ахмет-хан.
– Сказал же, пластун я. Потомственный, – еле слышно прошипел Матвей, рассматривая в трубу подступы к оазису. – А пластуны – это не просто лазутчики. Нам ещё и пленных для разговора брать приходится.
– Кто такие пластуны, я помню, – отмахнулся толмач. – Но я таким ударом уже не одного противника взял, а тут как мешок с сеном. Только сапоги мелькнули.
– На то и расчёт, – пожал Матвей плечами.
– А научить можешь?
– Могу, да только без долгих тренировок всё одно применить не получится.
– Занятно. Ты сейчас сказал, не пользовать, не подловить, а применить. А ведь слово-то не ваше.
– А чьё?
– В смысле не казачье. Так люди с образованием говорят, – ехидно усмехнулся Ахмет-хан. – Есть у тебя тайна какая-то. Не пойму, какая, но точно знаю, есть.
– У каждого своя тайна имеется, – хмыкнул парень, оторвавшись от трубы и бросив на толмача задумчивый взгляд.
