– Друже, я оружейник, и такие вещи просто обязан знать, – отмахнулся парень. – Сам посмотри, – протянул он собеседнику кобуру с оружием. – На нижней части кобуры накладочка стальная, а на самом пистолете такая же, но для ответа. Выходит, кобуру можно к пистолету пристегнуть. Калибр, как у обычного карабина, но патрон короче. Выходит, на версту, как винтовка, не дотянет, а вот на полторы сотни шагов, с таким стволом, запросто.
– Да уж, разложил, – растерянно буркнул толмач, извлекая оружие из кобуры и пытаясь приладить её к рукояти.
Тихо щёлкнув, кобура встала на место и превратилась в короткий приклад. Приложив его к плечу, Ахмет-хан примерился, навёл ствол на соседнее дерево и попытался прицелиться. Удивлённо хмыкнув, толмач опустил оружие и тут же снова вскинул его к плечу. Повторив упражнение ещё несколько раз, он задумчиво изучил механизм перезарядки, щёлкнул предохранителем и попытался разобрать полученную конструкцию.
– На пимпочку нажми, – посоветовал Матвей, понаблюдав за его потугами. – Там пружинка стоит.
Специально, чтобы при стрельбе не соскочила.
– Ты и вправду мастер, – растерянно проворчал толмач, разобрав оружие и сунув пистолет в кобуру.
– Я так, учусь ещё. А вот батя мой, тот и вправду мастер, – вздохнул Матвей, заканчивая перебирать добытое и принимаясь рассматривать холодное оружие, снятое с турок.
Сабли клыч особого внимания не привлекли. Оружие вполне приличное, но до булата не дотягивавшее. Кинжалы бебуты тоже были им под стать. А вот извлечённый из пояса пленника небольшой нож заставил парня удивлённо хмыкнуть.
Длиной чуть больше ширины ладони, с рукоятью, обшитой сыромятной кожей, обоюдоострый клинок был выкован из настоящего булата. Никакой гарды, просто узкая полоска бронзы, отсекающая клинок от рукояти, и такое же небольшое навершие на ней.
В умелых руках такой нож может наделать серьёзных бед. Удивлённо вертя его в пальцах, Матвей заглянул в простые, кожаные ножны и, чуть пожав плечами, сунул нож за голенище левого сапога. В правом лежал его собственный нож.
Пристраивать его сразу за спину на пояс при посторонних он не решился. И так за ним числилось слишком много странностей. Заметив его жест, Ахмет-хан недоумённо выгнул бровь и, кивая на сапог, поинтересовался:
– Не хочешь носить его так же, как турок?
– После попробую, – не стал скрывать парень. – Думаю, не самый верный способ.
– С чего? – удивился толмач.
– Ты знаешь. Турок знает. Его кто-то научил. Выходит, способ известный и, случись чего, сразу найдут.
