– Не на чем, друже, – улыбнулся Матвей в ответ.
– Знаешь, будь мы сейчас дома, на Кавказе, я бы с удовольствием назвал тебя своим кунаком, – помолчав, тихо признался Ахмет-хан. – С таким другом можно и невесту красть, и с кровниками воевать.
– Благодарствую, – склонил Матвей голову. – Для меня это было бы честью."
"Парень ни на секунду не кривил душой. Человек, способный ради своего дела много лет подряд рисковать ежедневно жизнью, а будучи офицером, не считая зазорным запросто общаться с простым человеком, мог вызывать только уважение.
Ахмет-хан задумчиво подкидывал на ладонях подаренные пистолеты, думая о чём-то своём, а Матвей замер, глядя в воды тихо журчавшего ручья. Сколько они так молчали, они и сами не знали. Время словно остановило свой бег.
Наконец, чуть тряхнув головой, толмач вздохнул и, не поднимая головы, еле слышно произнёс:
– Знаешь, Матвей. Я в своей жизни повидал многое, но впервые я жалею, что не могу вернуться в империю. Вернуться, чтобы зажить обычной жизнью. Пусть даже не в столице, а в своих горах.
Сказать по совести, плевать на столицу. Мишура, чванство и интриги, вот и всё, что там теперь царит. А в горах хорошо. Да, жить трудно. Иной раз по весне даже хлеба не хватает. Но это моя родина. А если рядом есть такой друг, то и все проблемы не страшны. Вместе их всегда можно решить.
– Верно, друже. Вместе можно, – вздохнул Матвей, коротко кивнув. – При любом раскладе, про станицу мою ты знаешь. Случись беда, приходи. Чем смогу, помогу.
– Благодарствуй, друг, – поклонился в ответ толмач.
– Вернёмся, я тебе на бумаге распишу, где меня в Тегеране искать, и ещё одно место опишу. Это уже в Баку. Ежели что, встретимся там. Бумагу после сожги. Запомни, что написано, и сожги. Кроме тебя, про те места никто знать не должен. Уговор?
– Не сомневайся, – решительно кивнул парень.
Иметь возможность отхода, пусть даже за границу, было неплохо. Особенно в свете грядущих событий. Чем ближе становился памятный год, тем больше Матвей выискивал возможность спрятать своих близких от возможных проблем.
Хотя уход за кордон он считал самым крайним решением, но и не сбрасывал его со счетов совсем. Как ни крути, а некоторые изменения в истории всё равно имеются, а значит, и с ним может случиться всё, что угодно. Достаточно было вспомнить три миллиона доносов, написанных всякими доброхотами.
– Думаешь, у нас получится скрыться от всех? – помолчав, тихо спросил Матвей.
– Не забывай, что у нас теперь есть свой клан, – усмехнулся толмач.
